Черное Солнце - Ребекка Роанхорс

– Белое мясо?

– Прости, моя ошибка, – извиняющимся тоном сказала она. – Просто выбери мясо у костей. Сможешь?

– Конечно. – Ему потребовалось мгновение, чтобы нащупать его, но вскоре он уже разбирал пальцами мясо. Мягкое и буквально тающее на языке. И при этом намного вкуснее, чем чешуя и кости.

– Вот.

Она протянула ему что-то еще. Это было одно из тех созданий в раковине, что лежали рядом с лепешками и рыбой. Она открыла ракушку, и та, разделенная на две половины, лежала у него на ладони. Он запустил внутрь пальцы.

– Нет, – сказала она, – устрицу высасывают. Без рук. Только ртом.

Он поднес раковину к губам и сглотнул, устрица соленым потоком скользнула ему в горло. Это было вкуснее, чем рыба, да и есть ее было проще.

– Еще. – Она протянула ему вторую устрицу, и он почувствовал на себе ее наблюдающий взгляд. Оценивающий.

После пятой устрицы он поднял руку, показывая, что ему хватит.

Протянув руку к миске, стоявшей на скамейке между ними, он взял маисовую лепешку. Разломил ее пополам – крошки посыпались между пальцами – и предложил ей кусочек. После минутного колебания она взяла.

– Меня зовут Ксиала, но ты можешь звать меня капитан, – жуя сказала она.

– Я Серапио.

– Ты что-то видишь. – Это было утверждение, а не вопрос.

– Очертания, тени, свет. Движение. Остальное – запахи, вкус, прикосновения. – О своих воронах или боге он решил не говорить.

– У тебя хорошо получается.

– Лучше, чем у большинства тех, кто не слеп.

– А повязка у тебя на глазах – просто для вида?

– Нет. И да.

Она издала звук, как будто что-то поняла.

– У меня был такой же кинжал. – Она откусила еще, громко зачавкав. – Ты пугаешь команду.

– Я знаю.

– Они достаточно хорошие люди. Сильные. Но я нахожусь на особом положении.

Он ничего не ответил, только ждал. Наконец, она решилась.

– Ты знаешь, кто я?

– Капитан?

Каноэ скрипнуло, когда она прислонилась спиной к борту.

– Отлично. – В ее голосе слышалась явная усмешка. – Но я имела в виду кое-что иное.

– Тик.

– Именно. Этого они тоже боятся.

– Я слышал, они скандировали твое имя.

– Точно, – признала она. – Но два дня назад некоторые из них обвиняли меня в порче соли лишь потому, что я тик.

– И что все изменило?

– Не уверена. Балам? Какао в их руках? Брюхо, набитое едой?

– Келло?

– И он тоже.

– И поэтому все может вернуться.

– Ты умный, обреги.

– Наблюдательный.

Она рассмеялась, словно он остроумно пошутил, и, возможно, так и было.

– Завтра ты выйдешь к ним при солнечном свете. Надень белую юбку, как другие мужчины, а не эту черную мантию. Пусть они тебя увидят, но… – Она заколебалась. – Оставь повязку, ладно? Иногда лучше не рассказывать все сразу.

– У меня нет рабочей юбки.

– Я дам тебе. В кладовке под навесом есть чистые.

Он задумался. Она пыталась показать людям, что он не опасен, что он такой же человек, как и они. Это было ложью, но в то же время он понимал, что это необходимо.

– Хорошо.

– Отлично. – Она встала. – Они будут спать на берегу, а ты в каюте. Я буду здесь на корабле, прямо за твоей дверью, так что, если кому-то посреди ночи придет в голову утопить тебя, я смогу тебя защитить.

Он подумал о команде – их песнях, их товариществе, которому он завидовал. Если они не нападут на него, он не будет их убивать, но если они станут на его дороге – им придется умереть. И ей тоже. Хотя эта мысль ему совсем не нравилась.

– А кто защищает тебя? – спросил он, не сомневаясь в ее способностях, но интересуясь ее ответом. Это было дерзко, как и сам капитан.

– Само море, – ответила она. – Я – его дочь, и когда я с матерью, – она порывисто выдохнула, – никто не поимеет ее дитя.