Видения - Сергей Галихин

– Много ты заработала, – хмыкнул Юра.

– Что же ты предлагаешь? – спросил Артемьев. – Выйти на улицу и раздать все деньги? Нет, дружок. Как только человек начинает получать что-то на халяву, он быстро привыкает и перестает чего-либо добиваться самостоятельно. Больше того, он начинает требовать, чтобы ему и все остальное дали. Бесплатно.

– Я этого не говорил, дед. Но, черт возьми, мажоры загнали народ в рабство. С каждым годом зарплата все ниже и ниже, а цены все выше и выше. Ваши Видения пришлись правительству очень кстати. Иллюзии заменили людям все, чего у них нет.

– Так значит, теперь у них есть то, чего не было, – сказал Артемьев. – Разве это плохо?

– Разве у них появилось то, чего не было? Все не так просто, дед. Смириться может только тот, кто уже сломлен. Представь себе молодого парня вроде меня. Он получает какое-никакое образование и пытается устроить свою жизнь. Но это непросто. У него нет опыта. Да и образование у большинства чисто формальное. Читать, писать, считать, молиться.

– И кто виноват в том, что быдло образовано как быдло? – презрительно вставила сестра.

– Поосторожнее со словами, сестренка, – зло сказал Юра. – Виноват тот, кто определяет стратегию образования.

– А скажи мне, милый ребенок, – продолжила Люда. – Зачем слесарю теория искусств? Или скажем еще проще. Зачем ему читать «Фауста» Гёте?

– Для общего развития, детка. Если ему хочется этого развития, почему бы не почитать? А то уже начинают появляться касты тех, кто имеет право быть образованным, а кому удел мыть машины.

– Демократия – дурная система, но лучшего пока ничего не придумали, – сказал Артемьев. – Мысль очень старая, но, пожалуй, вполне справедливая. Займись политикой. Высказывай свои идеи вслух. Если они заинтересуют людей, тебя выберут в депутаты или вообще в президенты. И тогда ты сможешь все изменить. Но навязывать взгляды силой? Чем ты лучше тех, кто есть?

– Немытый панк метит в президенты, – усмехнулась Люда. – Ха-ха-ха.

– Коррупция стала настолько отлаженным механизмом, что мягкими методами ничего не исправить. О каких выборах ты говоришь? Таких, как я, даже близко не подпустят к трибуне.

– Ну-ф-ф-ф… – Артемьев вздохнул и сделал неопределенный жест рукой. – Предположим, именно тебя-то как раз и подпустят.

– С ним никто не станет иметь дело, – поспешила вставить Люда.

– Предположим, – продолжил Юра, не обращая внимания на сестру. – Мне предложат играть по чужим правилам. Я откажусь. Меня убьют.

– Как я понимаю, у тебя есть представление о том, в чем выход? – спросил Егор.

– Нужно разрушать систему, – вполне серьезно ответил внук. – Расшатать структуру, вывести из строя отлаженный механизм. Это как вирусная болезнь. Организм уже воспринимает болезненное состояние как нормальное и защищается от любого вмешательства. Прежде чем начать лечить болезнь, иммунную систему до основания расшатывают антибиотиками и только потом борются с вирусом. Иначе иммунитет будет сопротивляться лечению.

– Допустим. И?

– Что и?

– И что дальше?

– Дальше люди построят новый мир.

– Люди. То есть не ты?

– Ну… – Юра смешался. – Я не силен в управлении государством.

– А твои друзья?

Внук пожал плечами.

– Не знаю. Среди них, конечно, есть очень башковитые перцы, но чтобы управлять страной… – Юра задумался. – Да, есть в стране неглупые люди. Им нужно только помочь столкнуть президента.

– Но ты хотя бы договорился с ними? Ты скидываешь президента, они берут власть в свои руки и все делают по уму?

– Шутишь? – удивился Юра. – Никто из них со мной даже на одном поле не сядет.

– Тогда почему ты думаешь, что они спят и видят, как кто-то столкнет президента?

– Если их не устраивает то, что происходит в стране, они не могут не думать об этом.

– Быть несогласным и быть готовым к действиям не одно и тоже, внук, – вздохнул Артемьев. – Разрушить отлаженный механизм легко, а вот отладить его заново и поддерживать в рабочем состоянии… У тебя, конечно же, сразу найдется куча подпевал. И грамотных подпевал. Они помогут тебе более или менее сносно управлять страной. Не без выгоды для себя, конечно. И что мы получим в итоге? Новую элиту, новых мажоров, новую коррупцию. А что в итоге изменится для обычного человека? Хорошо, если все вернется на свои места. А если станет хуже, чем было?

Юра задумался, не зная, что ответить, и скорее от растерянности, чем по убеждению, сказал:

– Мы им не позволим.

– Вешать на фонарях? – уточнил Артемьев. – Возможен и такой вариант. Причем без вашего участия. Благодаря бессистемности и нелогичности ваших акций вам, возможно, удастся разрушить существующий строй. Но кто-то сильный, кто давно мечтает о том же, перехватит инициативу и установит собственную диктатуру. Начнет свой террор. Диктатор, а не радетель за благо народа. По мне, уж лучше коррумпированная демократия, чем бесконтрольный террор. Ну а вас, конечно же, под нож в первую очередь. Чтоб вы у них ничего не расшатывали.

– Ты такой спокойный и рассудительный, потому что у тебя есть куча бабок, дед, – сказал внук. – В твоих руках величайший наркотик. У тебя есть власть. И ты уверен, что всегда сможешь договориться с кем угодно. Именно поэтому мы с вами никогда не договоримся. Ты тут все правильно говорил. За исключением одного. Я считаю, что людям стоит дать шанс. Помочь сбросить рабские цепи. А там они сами разберутся.

– Ну, с меня довольно, – сказал Люда, отодвигая от себя тарелку и вставая из-за стола. – Спасибо за вкусный обед.

Люда обошла стол, чмокнула в щечку мать, затем в макушку поцеловала окончательно захмелевшего отца. После этого она подошла к деду и прошептала прямо в его ухо:

– Спасибо за финансовую поддержку красивой и умной молодой девушки.

– Красивой и умной девушке не мешало бы поменьше тратить, – прошептал в ответ дед.

– Мы оба знаем, что в нашем мире и в нашем обществе это невозможно, – сказала Люда и помахала на прощанье рукой. – Всем пока!

– Не забудь позвонить дяде Коле и поздравить его с днем рождения, – крикнула Люба вслед дочери, но та, похоже, не услышала пожелания матери.

– Пожалуй, я тоже пойду, – сказал Юра.

– А как же пирог? – удивилась мать. – Я испекла превосходный яблочный пирог.

– Я не ем пироги, ма, – сказал Юра, бросил «всем пока» и ушел.

– Вот они, современные дети, – сказала Люба и тяжело вздохнула. – Ну что же, пойду принесу пирог для нас.

Егор посмотрел на зятя. За обедом он прикончил бутылку виски и принялся за вторую. Мужик он был крепкий, и вторая бутылка была для него далеко не пределом. Похоже, в этой жизни кроме виски его уже ничего не интересовало. Артемьев с тоской в глазах смотрел на конченого человека, который когда-то входил в десятку лучших бизнесменов страны, сумел отстроить ресторанную империю, но в какой-то момент пристрастился к алкоголю и теперь тихо спивался на глазах своей семьи, которой, справедливости ради сказать, до этого уже не было никакого дела.