Метро 2033. Пасынки Третьего Рима - Татьяна Живова

– О какой арене ты говоришь? У вас тут что, даже цирк есть?

– Да при чем тут цирк?.. – поморщился Костя. – Хотя это было бы неплохим вариантом!.. Я про арену для боевых состязаний, где специально обученные люди сражаются между собой. И со всякими зверями и му… монстрами, – поправился он. – Слышал о гладиаторах?

– Нет. Но я понял, о чем ты говоришь, – Марк задумался. Губы его невольно сложились в упрямую линию. – Я бы все же не хотел, чтоб нас отправили на арену, – наконец сказал он. – Ни на боевую, ни тем более – на цирковую! Быть потехой для толпы? Ни за что! Я охотник, а не клоун!

– Пусть уж лучше на арену! – неожиданно горячо возразил Костя. – Клоуном там или бойцом-смертником – не суть, хотя какой из меня боец?.. Я бы даже с радостью согласился там дерьмо за мутан… извини… за зверьем выгребать! Пусть хоть куда продают, на любую черную или смертельно опасную работу – я не боюсь! Но только не туда, куда могут продать вот их!.. – и он кивнул на одну из клеток, где сбились в дрожащую, хнычущую кучку несколько девочек-подростков примерно одного с ними возраста и чуть постарше. Рядом с клеткой остановились двое и принялись заинтересованно разглядывать выставленный напоказ живой товар. К ним, почуяв выгодных покупателей, поспешил хозяин.

– Пожалуйста, господа! Все для вас! Юные нежные девочки, все как на подбор! Здоровые, красивые, хоть в прислугу, хоть в домашние любимицы! А подрастут – совсем расцветут и красотками станут! Для альковных забав – самое то!

– Пока они там еще подрастут и расцветут… – пренебрежительно буркнул один из мужчин. – Вон тех двоих покажи. Белобрысую и эту, в красном свитере.

– Сию минуту! – хозяин кивнул надсмотрщику, и тот вытащил из клетки указанных клиентом девушек. Очутившись вне решеток, они испуганно прижались одна к другой, а остальные их соседки дружно отпрянули к дальней стенке.

Один из мужчин – более важный с виду и по повадкам, чем его спутник, принялся неторопливо осматривать живой товар. Ощупал, огладил, потрепал за волосы, небрежно запустил пальцы в рот, проверил зубы. Обе продаваемые вздрагивали и тихо попискивали, но на открытое сопротивление не отваживались.

– Раздень их! – потребовал «важный».

По знаку хозяина надсмотрщик принялся сноровисто освобождать рабынь от их жалкой одежонки. Визг, слезы, бесполезные мольбы…

– Надеюсь, они у тебя еще нетронутые? – осведомился «важный», оценивающе наблюдая за несчастными девчонками. И добавил с нарочитой небрежностью: – В моем заведении – очень взыскательные клиенты. И девочки для них должны быть самыми лучшими. Впрочем, и не только девочки… А за хороший товар я и плачу соответственно. И прихожу еще – если остаюсь им доволен. Ты понял меня?

…Марк услышал, как позади него задушенно охнул Костя. Обернувшись, он увидел, как сосед отпрянул в дальний угол и вжался в решетку так, что, казалось, он сейчас просочится сквозь нее, а потом – и сквозь стену. Его поразительно гармоничные, как со старинной иконы списанные, черты лица перекосили самый настоящий животный ужас и отвращение.

– Ты чего? – недоуменно прошептал скавен.

– Уж лучше на арену, к монстрам… – глядя перед собой остановившимися, широко распахнутыми глазами, повторил «чистый». – Смертником… Только не так, как их…

Марк еще раз бросил взгляд на то, как покупатель деловито лапает раздетых девчонок, пожал плечами и, не вставая, подполз к соседу.

– Ты-то чего так дергаешься? Подумаешь, продадут их для того, чтоб с ними мужики и парни развлекались… На то они и девки. У нас на станции…

– Ты идиот? – зашипел не хуже заправского скавена Костя. – Их же для борделя покупают! А туда не только девчонок продают, но и пацанов… тех, кто посимпатичнее! Есть любители, которым… которые любят не с женщинами… Слышал, что сказал сейчас этот? Ему в бордель не только девчонки нужны! Хочешь, чтобы и нас с тобой… так же… как и этих, как ты говоришь, девок?

Марк вздрогнул и отпрянул от «чистого». А потом представил себе то, о чем Костя сейчас говорил с такой убийственной беспощадностью в голосе.

Его даже замутило от отвращения и запоздало нахлынувшего липкого страха. В родной общине, где ощущалась постоянная катастрофическая нехватка женщин, всякое случалось. Но грозного авторитета Кожана хватало местным адептам нетрадиционных отношений, чтобы не выставлять свои пристрастия на всеобщее обозрение и не навязывать их другим в качестве «естественных и нормальных». И уж точно не втягивать в них так называемый молодняк. Потому что огрести за это дело от вожака можно было люто и нешуточно! А тут…

«Большое метро… – с гадливостью подумал Марк, усилием воли подавляя недостойный настоящего охотника страх. – “Чистые”… Ур-роды!..»

Костя сидел бледный и неотрывно следил за происходящим у соседней клетки. Марк еще немного подумал и мысленно согласился, что с такой примечательной внешностью «чистому» действительно было чего бояться в этом мире уродов и извращенцев.

– Тебе-то откуда все это так хорошо известно? – осторожно поинтересовался он. – Да и про арены, про местное рабство…

– Мою маму когда-то тоже так продали… – бесцветно отозвался Костя. – В бордель на Черкизоне. В то время она была чуть старше их… Я родился там и видел… много чего видел… – он резко мотнул головой и снова съежился. – Если сейчас эти подойдут к нашей клетке… – его глаза вдруг полыхнули каким-то фанатичным протестом и ненавистью. – Не хочу!!!

– Черкизон? – Марк снова мысленно вызвал в памяти виденную в «кабинете» у Кожана карту метрошных веток и их окрестностей и чуть не присвистнул от удивления. – Это же совсем не в метро! Почему тебя тогда здесь продают, а не там?

– Потому что! – зло огрызнулся Костя. Но напоролся на внимательный и серьезный взгляд юного мутанта и остыл. – Ты спрашиваешь, откуда мне все так хорошо известно… И про рабство это… Я родился рабом. И меня уже четвертый раз продают, а здесь – второй… Сбегал я от хозяев. Несколько раз. Ловили, учили покорности… некоторые потом снова продавали…

– Ты?! Сбегал? – Марк даже приподнялся и уставился на соседа, словно впервые видел. Надо же, сначала «чистый» показался скавену слишком мягким, по-девчоночьи слабым и нерешительным. А он, оказывается, – беглец со стажем, неоднократно битый, но тем не менее не оставляющий упорных попыток вырваться на свободу… Какой же несгибаемый характер и какая нечеловеческая выдержка кроются под этой, как оказалось, обманчивой внешностью «ангелочка»?

Костя пожал плечами и сгорбился, обняв колени и опустив на них голову.

– И ведь каждый раз меня покупали именно из-за этой моей чертовой смазливой рожи! – глухо и яростно донеслось до Марка. – Надо же было уродиться таким… херувимчиком!

Длинная дрожь прокатилась по согнутой, с выступившей цепочкой позвонков, худой спине черкизонца.

– Не хочу… обратно… – упрямо и еле слышно повторил он.

Скавена осенила совершенно неожиданная и, как ему показалось, блестящая идея… Он даже ухмыльнулся.