Метро 2033. Пасынки Третьего Рима - Татьяна Живова

Зеваки подходили к клетке, толпились, разглядывая пленника-мутанта, отпускали бесцеремонные и оскорбительные комментарии, кто-то даже попытался ткнуть его палкой – хорошо, охранник увидел и предупредительно попросил «господ посетителей торгов» не портить товар. Наконец, к вящему облегчению скавена, толпа любопытных, натешившись зрелищем, рассосалась. Можно было слегка выдохнуть.

Мрачный, злой и порядком выбитый из колеи, О’Хмара сидел в углу клетки прямо под донельзя издевательской надписью на припаянной к решетке табличке «Прохода нет» и пытался привести в порядок хаотично мечущиеся в голове мысли и спонтанные идеи, как отсюда выбраться. Ему совсем не было дела ни до соседа, потихоньку возобновившего осторожные попытки наладить с ним контакт, ни до работорговца, ни даже до всех этих праздных бездельников, что глазели на него, как раньше глазели бы на зверя в зоопарке.

– Может, все-таки поешь немного? – на плечо легла бледная ладонь. Марк раздраженно отмахнулся и едва не вышиб из руки Кости зажатую в ней миску с баландой. Тот со стоическим вздохом слизнул с пальцев попавшие на них капельки плеснувшего варева. Но вместо того, чтобы снова оставить соседа по клетке в покое, свалить в свой угол и не отсвечивать, «чистый» сел неподалеку, отставив миску. – Глупо, – вдруг решительно сказал он. – Ты ведешь себя крайне глупо!

– Это еще почему? – ощерился скавен.

Костя улыбнулся. Это была улыбка не по годам взрослого, мудрого и много повидавшего, но смертельно уставшего от приключений и несносных выходок окружающих человека.

– Я не знаю обычаев вашей… вашего племени – тех, что приняты на твоей станции… или где ты там еще живешь, – начал он. – Но, судя по твоему виду, речам и поступкам, ты наверняка думаешь, что для такого, как ты, будет неизгладимым позором принять пищу врага, держащего тебя в плену и собирающегося продать, как вещь. Я прав?

Он, конечно же, был прав, вот только гордость и упрямство не давали Марку признать эту правоту.

– Прав, – заключил «чистый», совершенно безошибочно истолковав его упорное молчание. И неторопливо продолжил: – А еще, я так думаю, ты выжидаешь удобный момент, чтобы свалить отсюда и вернуть себе свободу. Так?

Марк резко переменил позу и подозрительно воззрился на назойливого соседа:

– Ты что, мысли читать умеешь? – пробурчал он, про себя удивляясь, как же быстро этот бледный красавчик раскусил его. И уже в который раз!

Новая улыбка осветила худое лицо Кости и сделала его еще красивее.

– Не умею, конечно же. Просто они очень ясно написаны на твоем лице. Ну, и ведешь ты себя соответствующе. Но ты лучше вот над чем подумай, – Костя вдруг осторожно огляделся и понизил голос. – Для побега или хотя бы сопротивления тебе понадобятся силы. А откуда ты их возьмешь, если будешь морить себя голодом? Конечно, этой бурде далеко до нормальной еды, но ведь и это – хоть что-то! И потом… – паренек остановился и лукаво сощурился. – Разве трудности не закаляют мужской характер?

Несколько секунд скавен смотрел на «чистого», а потом… прыснул и расхохотался так, что привлек внимание надсмотрщика. Тот молча погрозил мальчишкам пудовым кулаком: мол, глядите у меня!

Алтуфьевец немедленно заткнулся, но некоторое время продолжал давиться смехом. Его сосед с легкой вежливой улыбкой ждал, пока его отпустит.

Наконец Марк справился с собой.

– А ловко ты меня… подкусил! – вынужден был признать он. – Действительно, как я про силы-то не подумал? Ладно, давай сюда эту свою бурду!

Костя тихо и с облегчением засмеялся и с готовностью передал ему миску.

– Остыло уже… И часть ты уже пролил на пол.

– Пофиг! – с уже набитым ртом пробурчал набросившийся на содержимое посудины юный мутант. – Сам сказал, что трудности закаляют мужской характер! Вот и буду закалять!

– Приятного аппетита!

В ответ раздалось только невнятное ворчание проголодавшегося скавена.

Марк выхлебал все, что было в миске, и даже вычистил ее с помощью пальцев, которые потом незатейливо облизал и вытер о штаны.

– Что? – заметил он взгляд соседа.

Тот вспыхнул и отвел глаза.

– Извини… просто ты так… оригинально ешь…

– Еще скажи, что я жру, как грязная мутантская скотина!

Костя странно посмотрел на снова ощетинившегося соседа.

– Не скажу, – тихо, но твердо возразил он. – Я же понимаю… Будь я таким голодным – тоже забыл бы о всяких там манерах.

Марк ощутил, как в груди слева что-то защемило, а щекам стало жарковато.

– Ну, ложек же нам не выдали… – смущенно пробурчал он и отвернулся.

И снова – ощущение лежащей на плече ладони. Но на этот раз стряхивать ее почему-то не хотелось.

– Я очень рад, что ты решил проявить благоразумие, – искренне сказал Костя. – Не делай больше глупостей, хорошо?

– Ладно… – все еще чувствуя смущение, буркнул скавен и отвернулся, делая вид, что его очень интересует окружающая обстановка. – Как ты думаешь, куда нас могут продать? – вдруг спросил он немного погодя.

Из подслушанных слов торговца людьми Марк сделал вывод, что они с этим странным и не по-детски рассудительным пареньком из «чистых» являются чуть ли не самыми ценными здесь рабами. Костя был просто бессовестно хорош собой, и хозяин, потирая руки, все приговаривал, как же ему повезло заполучить такого красавчика, за которого он непременно сорвет жирный куш с какого-нибудь «богатенького буратины».

Что касается Марка, то в его адрес уже несколько раз звучало: «Мутант, экзотический раб, на любителя – но тоже, в принципе, симпатичный!». Ни красивым, ни даже симпатичным юный скавен себя никогда не считал (да ему и дела до этого не было – что он, девчонка, что ли?), но уж очень ему не нравилось, как его тут называли! Марк не знал значения слова «экзотика», но нутром чуял, что ничем хорошим оно ему, чужаку и мутанту, в этих краях не мяукнется.

– Могут в прислуги какому-нибудь богатею или в большой трактир, еду клиентам разносить, – почему-то не сразу отозвался Костя. – Мы ведь не каждому по карману, покупать нас для черной работы – глупая трата патронов. К тому же, как я уже говорил тебе, на Ганзе рабства официально нет. Хотя неофициально… Здесь его предпочитают не афишировать и маскировать другими, более легальными и благовидными вывесками – блюдут, так сказать, морду лица перед соседями… Этот рынок, к примеру – почти тайный. О его существовании мало кому известно, а торги происходят по предварительному уведомлению всех посвященных. Видишь всех этих типов? – Костя кивнул на фланирующих по залу зевак. – Ни одного случайного лица среди них нет. Да случайных сюда охрана станции и не пустит… – он помолчал, а потом продолжил: – Еще нас могут купить для какой-нибудь развлекательной арены или для так называемых Полигона и Вольеров. Там вечно требуется обслуга и смена тем, кто уже… отработал свое. Обычно туда нанимаются свободные – платят там неплохо, но хозяева и рабами не брезгуют, а также приговоренными преступниками. Но, правда, и абы кого туда тоже не покупают.