Должность во Вселенной. Время больших отрицаний - Владимир Савченко

187-й день Шара: 6 апреля, 9 час 28 мин 40 сек Земли

На уровне координатора: 6 + 2 апреля, 23 час 5 мин

Место контакта: приемная

На уровне К150 (крыша башни): 6 + 59 апреля, 5 час 40 мин

Эти числа на табло в приемной означали, что здесь заканчивается второй дополнительный к 6 апреля день, а на крыше (где тоже работали) начался пятьдесят девятый такой.

Возле секретарши, оживленной и похорошевшей, склонился, рассказывая интересное, референт Валя. При виде директора он распрямился, стал серьезным и сочувственным:

– Они у вас, Валерьян Вениаминович. И главный бухгалтер. Были у него, у плановиков, в отделе кадров…

– Ясно. Связь с Корневым, с крышей? – Это был вопрос Нине Николаевне.

– Связи нет, и Терещенко скоро не обещает. На сто тридцатом уровне, он говорит, нужен дополнительный каскад инвертирования, а туда еще не подвели электричество. Кроме того, он сомневается, сможет ли с аппаратурой подняться на крышу: в последних десяти этажах все на живую нитку, даже лестница без перил.

– Но Корнев и его команда как-то добрались!

– Вертолетами, Валерьян Вениаминович, с самого низу. Им и грузы так доставляют.

– Передайте Терещенко, что если через час связи не будет, то этим он окончательно докажет свое несоответствие занимаемой должности и сегодня же будет уволен. Что значит: нет электроэнергии, нельзя добраться?! Есть аккумуляторы, есть подъемные люльки, те же вертолеты… Да и лестница без перил все же лестница. Любитель комфорта!.. Вы, Валя, сейчас отправляйтесь на крышу. Выразите Александру Ивановичу мое неудовольствие тем, что он не согласовал свою работу на крыше и не обеспечил связь. Известите о высоких гостях, которые рассчитывают на встречу и с ним. Пусть спускается. Сами сразу обратно, ясно?

– Мне-то ясно, а вот Александру Ивановичу… – В голосе референта не было энтузиазма. И он, и Пец понимали, что на крыше сейчас жарко и не такой человек Корнев, чтобы упустить свежего работника.

– Все, исполняйте. – И Валерьян Вениаминович проследовал в кабинет.

Главбух был бледен и трепетал. Страшнов озабоченно помаргивал. Зампред был гневно-торжественен. Все трое сидели за столом для совещаний. Перед Авдотьиным веером, как карты, были раскинуты бумаги. Как ни настраивал себя Валерьян Вениаминович, что ничего он не боится, но все-таки, живой человек, почувствовал противную дрожь в поджилках.

– Ну знаете!.. – встретил Авдотьин директора возгласом. – Я два десятка лет на контролерской работе, но подобного не видывал. Думал, в письмах и жалобах на вас процентов девяносто наврано, слишком такое казалось невероятным. А теперь убедился, что не только не наврано, но отражена в них лишь малая доля ваших, будем прямо говорить, – зампред нажал голосом, – преступлений, товарищ директор! Ваших и главного инженера.