Страховщик - Бентли Литтл

Дверь не открылась.

Бет толкнула сильнее, затем налегла на дверь всем телом. Желтый электрический свет блестел на носках ее туфель. Дверь не открывалась.

Свист стал громче. Теперь он походил не на чайник, а скорее на рассеянное посвистывание человека, который уже довольно давно и с нетерпением кого-то ждет.

По спине у Бет пробежал холодок.

И вдруг дверь распахнулась.

Бет пронзительно закричала. В краткий миг перед тем, как свет в гостевой погас, она увидела в ростовом зеркале напротив двери собственное отражение. А за спиной у себя – незнакомца. Мужчину в шляпе.

Никогда еще Бет не выбегала с такой скоростью из собственного дома.

* * *

– Ну, как себя чувствуешь?

– В смысле?

– Хрен не болит? Спорить готов, ты его натер до ссадин!

Хант рассмеялся и кинул в Эдварда срезанной веткой.

– У тебя же был медовый месяц! – не отставал тот. – Если ты настоящий мужик, «дружок» у тебя сейчас должен в штаны не помещаться.

– Мне, что, штаны спустить и показать? Не пойму, чего ты добиваешься.

– Подробностей! – объявил Хорхе сверху, со своей ветки. – Хотим подробностей!

– Ну уж нет! Таких подробностей вы не получите!

– А может, это ты ничего не получил? – поддел его Эдвард и басовито заржал.

Мимо шли две мамаши с колясками, все на секунду замолчали.

– Ладно, теперь серьезно, – снова заговорил Эдвард. – Как съездили?

– Целую неделю водил жену по своим любимым местам в Калифорнии. Как думаешь, каково это?

– Кошмарно?

– Лучше не бывает! – рассмеялся Хант. – Нет, конечно, была пара неприятностей – как говорится, чтобы поездка лучше запомнилась…

– Слышал, Хорхе? Чтобы лучше запомнить медовый месяц, ему нужны неприятности! Так я и знал: он не мужик!

– Ну, ты понимаешь! На Ольвера-стрит мы отравились пиццей…

– Понос в медовый месяц – это так романтично! – сладким голосом проговорил Хорхе, спускаясь с дерева.

– …и еще на парковке возле пляжа «поцеловались» с пикапом, – закончил Хант.

Эдвард сочувственно покачал головой.

– И что сказала твоя страховая?

– Ничего. Я им не сообщал. Ущерба не было, так что мы просто разъехались.

– Да, пожалуй, так разумнее всего. Слышал, что у Стива стряслось?

– Нет, а что?

– Страховая компания разорвала с ним договор о страховке дома, – сообщил Хорхе.

Хант вопросительно взглянул на Эдварда – тот кивнул.

– Так и есть. Подал заявление, они почему-то сочли его недобросовестным – и привет. Разорвали договор.

– И остался наш Стив на бобах! – рассмеялся Хорхе.

– Знаете, – заговорил Хант, – Стив, конечно, тот еще урод, но такие истории со страховкой… честно говоря, просто пугают.

– Понимаю, куда ты клонишь.

– Вряд ли. Вы никогда не задумывались о том, как сильно мы зависим от страховки? Страхуем все – машины, дома, здоровье, жизнь… Из-за страховки люди цепляются за работу, которую ненавидят, особенно если у них дети. Страховка влияет на все. Представляете, сколько людей не смогли воплотить в жизнь свои мечты, не в состоянии жить, как хотят, – потому что нужна страховка? – Он повернулся к Эдварду. – Сколько людей могли бы сочинять музыку, а вместо этого вкалывают, чтобы вносить страховые взносы за дом и автомобиль? – Взглянул на Хорхе. – Или писать романы – но не могут бросить надоевшую работу, потому что работа обеспечивает им страховое лечение детей?

Наступило короткое молчание; оба переваривали его слова.

– На кой черт людям толпы писателей и композиторов? – ворчливо заметил наконец Эдвард. – А вот деревья обрезать – правильная, нужная работа. Давайте-ка, ребята, за дело.

– Точно, – поддержал его Хорхе. – И вообще… это же Стив!

* * *

С работы Хант вернулся первым – и немедленно пошел взглянуть, что творится в комнате для гостей.

Бет позвонила ему с утра и еще раз в обед. Вдали от дома, при ярком дневном свете Хант не принял ее взволнованный рассказ близко к сердцу. Теперь, в сумраке пустого дома, ее рассказ воспринимался совсем иначе.

Бет сказала, что в гостевую не заходила и ничего там не трогала. Однако первое, что увидел Хант, войдя, – сорванное с кровати покрывало. С тех пор как уехала мать Бет, покрывало никто не трогал. Теперь же оно, скомканное, неопрятным холмиком возвышалось в изножье. Взглянув на этот холмик, Хант вздрогнул. В очертаниях его сквозило что-то… странное. Странное и неприятное.

Все остальное в комнате осталось, как было. Свет выключен. Тишина.

Снаружи послышалось урчание мотора – подъехала на своем «Сатурне» Бет. Хлопнула дверца машины, отворилась задняя дверь на кухне.

– Я здесь! – громко крикнул Хант.

Послышались шаги – медленные, неуверенные; минуту спустя Бет уже стояла на пороге, рядом с Хантом.

– Это не ты сделал, верно? – спросила она, кивнув на кровать.

– Не я.

Бет окинула комнату взглядом, но, как и он, больше ничего подозрительного не заметила.

– Я действительно видела его в зеркале, – сказала она, и в ее голосе слышался страх. – Мужчину у меня за спиной. А на самом деле там никого не было.

– От него исходила угроза? Он хотел причинить тебе зло?

Хант сам не верил, что задает такие вопросы. Словно в телешоу о привидениях! А с другой стороны, о чем еще спрашивать, когда у тебя в доме поселился призрак?

Бет покачала головой.

– Не знаю… нет, ничего такого я не чувствовала. Ничего особенного. Просто страшно испугалась. Смотри, – она показала на свои руки, – до сих пор мурашки по коже!

Хант решительно подошел к кровати, взялся за покрывало. В глубине души он ждал, что оно сейчас вырвется у него из рук и начнет порхать по комнате – но нет, покрывало послушно легло на кровать. Все нормально. Все как обычно.

– Знаешь, – нерешительно начал Хант, – люди ведь живут в домах с привидениями. И ничего. Дают им какие-нибудь забавные имена – «Джорджи» или «Луи», объясняют гостям, что их призрак добрый и никому не причинит вреда… Может, и нам стоит так же?

– Дом с привидениями, – словно эхо, повторила Бет. – Мы живем в доме с привидениями.

– Ну да. – Он взглянул на нее. – А что ты предлагаешь? Продать дом и съехать?

– Нет, – ответила Бет. И, немного подумав, добавила: – По крайней мере… пока нет.