Сколково. Хронотуризм. Книга 1 - Всеволод Глуховцев

Вот это у его предков, русичей и татар, называлось доброй сечей. Не в смысле — добросердечной, ибо добром тут и не пахло. А в смысле — настоящей, молодецкой. А скорее — кровавой…

Можно было отступить, прикрывшись щитом от стрелков, вернуться назад, за стену. Или вообще свалить — типа за подмогой побежал и переждать, пересидеть где-нибудь в укромном месте. Авось никто на него не наткнется за последние несколько часов перед прыжком во времени обратно, в свой двадцать первый век.

Можно было… Но он не сделал этого. Потому что не мог бросить товарищей. Как тогда не смог проплыть мимо переполоха на чужом в общем-то судне и удрать, пока не поздно, подальше от пиратов и проблем на свою бесшабашную голову.

И потом, словно на какой-то миг удаль взыграла, а может, и гордость человека из будущего — мы там тоже кое-что можем и умеем. Захотелось совершить подвиг. Ну вот и совершай теперь.

Мамба уклонился от просвистевшего мимо копья, прикрылся щитом от другого, летевшего прямо в него. Отбросил пробитый щит с торчащим из него древком. Рубанул сплеча прыгнувшего на него стражника. Отлично заточенное стальное лезвие легко разрезало кожаный нагрудник, а вместе с ним и кожу. Противник вскрикнул, сбился с ритма атаки, а в следующую секунду был проткнут клинком.

Руслан крутанулся на месте, отбил нацеленное ему в голову острие копья. И нырнул вниз, рубящим движением вскрыл живот нерасторопному стражнику. Тут же вскочил, отпрыгнул и принял на клинок удар топора дюжего воина. Закаленное лезвие выдержало удар, Руслан скользящим движением отбросил вниз оружие противника и через мгновение достал кончиком меча яремную вену.

Пока ему везло — он успел вывести из строя и отправить к богам троих врагов, а у самого ни царапины. А вокруг кипел бой. Его соратники рубились на мечах, размахивали палицами, тыкали копьями и метали дротики. Особенно отличался Алгур, который просто проламывал черепа вместе со шлемами своей устрашающего вида палицей. Мелькал бешеными высверками и меч Урала. Немало стражников пало замертво, но появились первые жертвы и среди нападавших.

Группа штурмующих увязла в схватке у парадного крыльца дворца наместника. И это предрешило исход сражения.

Мамба не заметил, как из дальнего конца двора, где виднелись среди пальм какие-то приземистые строения, к ним ринулось десятка два хорошо вооруженных воинов. И уж понятия он не имел, что это были гвардейцы из расквартированного неподалеку гарнизона, частью которых по приказу Зарикума недавно усилили охрану дворца. Словно чуял что проклятый наместник.

Вошедший в боевой раж хрононавт успел снести башку еще одному стражнику, как почувствовал сильный удар по корпусу. Бронежилет, конечно, сделал свое дело — защитил тело, но все равно гематома величиной с чайное блюдце ему теперь обеспечена. Руслан с перекошенным от ярости лицом обернулся, приметил заносящего копье для повторного удара охранника и сделал молниеносный выпад. Клинок проткнул панцирь с нашитыми на него медными чешуйками. Воин упал, но к Руслану вмиг подскочили двое. Один пошел в лобовую атаку, они скрестили мечи, а вот второй сзади обрушил тяжелую медную булаву на шлем повстанца.

Словно сверхновая вспыхнула под его черепной коробкой. Последнее, что он успел увидеть, были царевич и воевода, яростно рубящие и крушащие всех вокруг себя, но неуклонно теснимые врагами к воротам. А потом наступила тьма. И вместе с нею ушла боль…

Боль вернулась внезапно — вынырнула из черноты беспамятства вместе с сознанием. Она тупо сверлила череп, простреливая мозги, а еще рвала все связки и мышцы. Да что за наказание такое?!.

Пульсирующие перед заплывшими глазами разноцветные круги понемногу слабели, истончались и рассеивались. И когда он наконец сумел кое-как разлепить веки, то увидел под собой каменный пол, причем голова его находилась где-то на уровне двух метров. Твою мать, неужели…

Он с трудом, превозмогая боль в затекшей шее, повернул голову вбок, скосил до предела глаза. Ну да, так и есть: на дыбу повесили, мерзавцы ископаемые! Или что там у них заменяло это орудие пыток. Связанные за спиной руки — до посинения перетянули запястья канатами, палачи шумерские! — были вывернуты до невозможности в плечевых суставах. Блин, а ведь и впрямь так можно связки порвать!.. Как быть?

Он бросил все еще затуманенный контузией взгляд вниз. Ноги тоже оказались накрепко связаны в щиколотках. Бронежилета-разгрузки со всем его содержимым не наблюдалось. Сняли, значит, как и рюкзак с вещичками и аппаратурой. Лишь бы не сломали там чего… Ох, йо-о-о, да какая на хрен аппаратура?! Тут жареным запахло! Паленым, язви их всех в кочерыжку! А в первую очередь его самого язви. Это ж надо было так влипнуть — все приключений искал себе на известное место. Вот и нашел! Сейчас вот точно поджарят — на костре или в котле с кипящим маслом заживо сварят. Что там у них еще в почете было?..

Эх, хоть бы время заветное подошло. Кстати, сколько еще осталось? Часы-то наверняка увели…

К его удивлению, часы не тронули: он ощутил приятную шероховатость кожаного ремешка на левом запястье, как и обе камеры — в поясе и на головном обруче. Да, все до последнего увидят операторы из Сколкова, даже если по частям он вернется обратно. А до возврата осталось бог знает сколько — не дотянуться, не увидеть, и пошевелиться-то лишний раз невозможно — тут же боль в плечах резкая пронзает. Словно каленым железом изнутри жгут.

Но, по всем прикидкам, не мог он пребывать в бессознательном состоянии долгое время — значит, как вздернули, так и начал приходить в себя. А если так, то скорее всего еще часа два ему тут париться. Но до того его — сто пудов — запытают до полусмерти, а потом либо на костре зажарят, либо на кол посадят, как вон там, на дороге смерти. У этого наместника, видать, развлечения такие. Садист треклятый!..

Мелькнула мысль: «А что с остальными? Как Урал с Алгуром? Живы ли? Может, тоже в полон взяли?.. Если они сумели уйти и остаться на свободе, то как это повлияет на его положение?»

Додумать он не успел — в комнату вошли трое стражников и устремились к нему. Один из них с ходу заехал кулаком по лицу — наверное, таким способом решил привести в чувство. Ну привел — Мамба непроизвольно дернул головой и прошипел от боли, ибо здоровенный охранник свернул ему нос.

Второй с изуверской радостью на лице использовал беспомощного пленника в качестве боксерской груши. Двинул в ухо, тут же нанес удар под дых. «Давайте, мрази, бейте! — скрежетал зубами Руслан. — Мне бы руки развязать, вот тогда потанцевали бы вчетвером…»