Алое восстание - Пирс Браун

Танцор натаскивал меня еще два месяца. Не заставлял ничего зазубривать и даже изучать, а прежде всего готовил мой разум к работе в условиях смены парадигмы. Что, к примеру, будет, если силы гравитации вдруг изменят знак на противоположный? Как подойти к задаче, основанной на такой посылке, вывести уравнение, сделать расчет? Большинству людей такое не под силу. Или такой пример: если у рыбы 3453 чешуйки на правой стороне и 3453 чешуйки на левой, то на какой стороне у рыбы чешуек больше? Ответ: на внешней стороне. Они называют это экстраполяционным мышлением. Именно так я догадался съесть карту с серпом при первой встрече с Танцором. К счастью, мне такое всегда давалось легко.

Танцору и компании со мной сильно повезло, потому что придумать убедительную легенду, подобрать фальшивую семью и биографию хоть и с трудом, но можно, а вот сфальсифицировать результаты экзаменов, как выяснилось, никак. И вот спустя три месяца после начала подготовки я сижу в ярко освещенной классной комнате и пишу ответы на вопросы. Рядом симпатичная золотоволосая девица то и дело задумчиво постукивает стилусом по нефритовому браслету, раздражая всех вокруг. Кажется, что ее подсадили нарочно, чтобы усложнить экзамен. В конце концов я не выдерживаю. Жду, пока она отвернется, выхватываю стилус, прячу в рукаве и сижу как ни в чем не бывало. Девица ошарашенно оглядывается, ничего не понимая. Конечно, начинает хныкать, но другой стилус ей не дают, и она выбегает в слезах. После экзамена классный инспектор из медных промотал у себя на планшете запись с видеокамеры и с улыбкой мне подмигнул. Оказывается, здесь такое одобряют.

Недовольной осталась только девица, которая нарочно толкнула меня в коридоре, прошипев: «Подрезал, да?» Маттео строго наказал ни с кем не болтать, пока не освоюсь, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не ответить по-шахтерски. Словечко, однако, засело в голове. Подрезать, перерезать глотку – звучит цинично и безжалостно. Но самое смешное то, что для большинства золотых все это отдает похвалой.

За спиной раздается мелодичный голос:

– Можешь считать это комплиментом. Не обращай на нее внимания. С виду свеженький персик, а внутри гниль одна. Мне приходилось такой надкусывать, если ты понимаешь, о чем я. Сначала вкусно, потом плюешься. Кстати, отличный фокус, поздравляю. Я и сам был готов выцарапать глаза этой дурехе – стучит и стучит, прямо по мозгам.

Голос принадлежит молодому красавцу, похожему на греческого бога. Сама надменность и лоск, идеальный образец породы. Белоснежная улыбка до ушей, кожа как у младенца. Таких ненавижу больше всего.

Он хлопает меня по плечу и пожимает руку в полуформальном приветствии. Стараюсь не переусердствовать, но он тоже не слабак и вдобавок явно стремится показать свое превосходство. Приходится слегка принажать. Красавчик отдергивает руку, глядя на меня с опаской.

– О боги, да ты силач! – хихикает он и тут же представляется Кассием.

Трещит новый знакомец не переставая, и говорить мне, к счастью, почти не приходится, но он все же морщится, слыша мой акцент.

– Дэрроу? – повторяет он. – Необычное имя. – Достает планшет, вызывает мои личные данные. – О, да ты у нас совсем никто, гость из глубинки. Неудивительно, что Антония отнеслась к тебе с таким презрением. Но я прощу тебя, если расскажешь, как сдал экзамен.

– О, ты простишь меня? – Я начинаю кипятиться.

Кассий хмурится:

– Всего лишь стараюсь быть объективным. Мы в семье Беллона не сочувствуем реформаторам, но не отрицаем, что человек невысокого происхождения может обладать достоинствами. Так что держись меня, приятель.

Над таким лощеным красавчиком так и хочется поиздеваться.

– Честно сказать, я ожидал от экзаменов большего, – начинаю небрежно. – Разве что насчет свечи мог ошибиться, но остальное…

Он слушает со снисходительной усмешкой, придирчиво вглядываясь мне в лицо. Я, в свою очередь, представляю, как мамочка по утрам завивает ему кудряшки золотыми щипцами.

– С такими руками ты, должно быть, чертовски хорош с хлыстом… – замечает Кассий.

– Владею немного, – вру я.

Маттео велел этой темы избегать.

– Какая скромность! – смеется он. – Ты не у белых монахов, случайно, воспитывался? Ладно, короче, после физических тестов я лечу в Эгею, хочешь со мной? Говорят, в «Парке соблазнов» наваяли шикарных новых ангелочков, а в «Свиданиях» теперь гравипол, кувыркайся в облаках босиком, сколько душе угодно. Что скажешь, патриций? – Он стучит по своему крылатому знаку и подмигивает. – Персиков навалом, и ни одного гнилого.

Вздыхаю:

– К сожалению, я никак.

– О, – в глазах красавчика мелькает искорка понимания, – ты не беспокойся, приятель, все за мой счет.

Снова отнекиваюсь, но он уже убегает, успев тюкнуть по моему планшету. Экран мигает, подтверждая сохранение разговора, данных о собеседнике и его семье, а также основных сведений об Эгее и упомянутых клубах. Кассий Беллона, сын претора Тиберия, императора Шестого флота Сообщества, единственного человека на Марсе, способного поспорить за власть с лордом-губернатором Августусом. Должно быть, семьи Августус и Беллона ненавидят друг друга. Небось и убийствами не гнушаются. Настоящие гадюки.