Неуязвимых не существует - Николай Басов

Правда, для любого телепата я очень уж откровенно демонстрировал свое присутствие, и к тому же очень быстро накапливается усталость, но другого выхода, кажется, у меня нет. Я проверил сектора парка у входа, потом чуть дальше, потом передвинулся к развлекательной площадке. Тут оказалось очень много людей, и когда я ее все-таки закончил обследовать, уже так измотался, что стал похож на наглотавшегося дури наркомана – едва шел, ссутулившись, смотрел на землю, в глазах тоска и боль, сумка колотит по ногам…

И тогда я его нашел. Джин, хитрый тип, решил продемонстрировать те приемы ментальной маскировки, которым я его научил, чтобы не знающий его телепат не сразу понял ситуацию. И у него вышло так ловко, что я его чуть не проворонил… Но все-таки не проворонил.

К тому моменту, когда я к нему подошел, он сидел на лавочке в одинокой беседке около маленького прудика. Увидев меня, он встал, потом снова сел, разулыбался во все зубы. Потом привычная печаль легла на его полосатую рожу, но заговорил он бодро, как полагается в телефильмах о тайных агентах и тайных же операциях:

– «Хвоста» нет?

Я хмыкнул.

– Глупо, Джин. Тут проверяют не примитивной наружкой, а термосканирующими визорами, ты и не поймешь ничего, а они все будут знать.

– Значит, сейчас они, может быть, за нами следят?

– Может. Но прежде чем уйти, мы побродим в толпе, и они нас потеряют.

– Понял. Зачем вызвал?

– Вот тебе документы, вот кредитные карточки. Тут десять тысяч общерусских. Ты должен изображать богатого распутника, который просаживает папочкино наследство. И главное – везде делай свидетелей. Находи шлюх, угощай барменов, разговаривай с завсегдатаями, приставай к местным авторитетам – они почти всегда чужого продадут… Легенду прочтешь вот на этой распечатке.

Чтобы не терять время, весь внутренний характер введенных в компьютеры сведений Носатый распечатал на узенькой полоске саморазлагающейся бумаги.

– Я должен это выучить?

– Так, чтобы ответить на любой вопрос даже после третьей бутылки водки.

– Я столько не пью, – ответил он неуверенно.

– Надеюсь… Жить придется в пансионате, устроенном на дебаркадере Пречистенской набережной, первом от Крымского моста.

– Как он называется?

– Откуда я знаю? Потому и говорю – первом. Чтобы я мог тебя найти, когда это понадобится.

Джин вздохнул, спрятал свое имущество в карман.

– Я слышал, район больно сволочной.

– Зато там раствориться ничего не стоит, и злачных мест – навалом. Теперь последнее. – Я протянул ему одну из порций «забора», полученных у Деда Мороза за счет его фирмы. – Принимай.

– Зачем?

– Они могут пустить своих гончих, ориентированных на запах.

– Откуда они знают мой запах?

– Запросят в тюряге, где мы сидели, твой генокод. Наш тутошний враг с твоим харьковским знакомым на короткой ноге теперь, они легко своркуются. А настроить гончую по предполагаемому запаху, вычисленному из генокода, еще проще, чем направить по старому носку.

– Понял. Но ведь натравливать гончих на гражданских лиц… Это против правил.

– Мы с тобой не гражданские, а террористы, или крупные наркодельцы, или воры с международной репутацией… Я не знаю точно, какую легенду для отрытой прессы они изобретут, но на хорошее отношение не рассчитывай.

– Они и обо мне все знают?

– Боюсь, уже выучили наизусть.

Он с сомнением посмотрел на крохотные, как гомеопатические, шарики серовато-грязного цвета.

– Как же это принять без воды? Я запиваю таблетки водой.

– Ну, разок измени своим правилам. – Он даже не улыбнулся, но шарик проглотил. Я продолжил: – И не забудь, как только доберешься до магазинов, выброси все свое прежнее белье и купи новое. Не жадничай, выброси все. И постарайся, чтобы старая одежда не соприкоснулась с новой. Если на твою сменку перейдут пот, кровь или просто выделение сальных желез, то гончие… Ну, ладно, не буду тебя пугать.

Я посмотрел на него. Он стоял, рассерженный и напряженный, с чемоданом своих вещей, брошенным на лавочку, потный и одинокий в этом незнакомом ему городе. И все-таки какое-то время он будет держаться, он сделает то, что я его попрошу. А потом, когда подвернется случай, я отошлю его к нейтралам, в Донскую Федерацию или к знакомым мне ребятам из Южно-Русского альянса, и он заживет снова как пристойный, законопослушный человек.

– Знаешь, Джин, ты был хорошим сокамерником и неплохим помощником по побегу. Если что… Не поминай лихом.

Его темные глаза блеснули, он выпрямился, теперь это был уже не непонимающий мир неудачник. Это был почти боец.

– Ты обещал с Сапеговым разделаться. Я рассчитываю, что ты не забыл обещание.

Теперь пришла моя очередь вздыхать. Я и в самом деле затосковал, но делать нечего, я почему-то знал, что это обещание вынужден буду исполнить. Кстати, это неплохо укладывалось в схему моей расправы над теми, кто вздумал сделать из меня разменную пешку.