Фактор жизни - Джон Мини

Петио пожал плечами, а Том ответил:

— Да, м’дам. Я думаю, это правильное название.

— Хорошие мальчики. — Женщина улыбнулась снова.

Затем ее лицо вновь стало серьезным. Подобно Петио, она наклонилась вперед, чтобы лучше видеть происходящее.

По толпе прокатился ропот.

— И это ты называешь фехтованием? — донесся откуда-то снизу голос. — Это больше похоже на танец!

Широкоплечий мужчина в зеленой шляпе выпрыгнул на арену, и толпа ахнула.

— Это один из музыкантов, — пробормотала женщина, стоявшая около Тома. — Он из цыган. Их нужно пороть, они все — воры.

Оркестр, играющий живую музыку? Том не слышал живой музыки со дня отцовских…

Дервлин?..

Том вздрогнул. Неужели он произнес имя вслух?

Женщина, стоявшая рядом, отодвинулась от него. А внизу происходило следующее: музыкант, оказавшись на арене, сорвал свою зеленую шляпу и шлепнул ею по лицу тренера фехтовальщиков. Волосы музыканта оказались вызывающе ярко-медными.

Дервлин. Теперь Том знал это наверняка.

— Раз вы настаиваете, — тренер, чей голос во внезапной тишине отчетливо был слышен наверху, взял клинок у одного из своих учеников, — защищайтесь! — Он отступил немного назад и занял боевую позицию.

— Ах, так… — Дервлин, качая головой, тоже отступил, а потом двинулся по кругу, чтобы освободить пространство для боя. — Твои ученики тебе не помогут.

Закинув руку за плечо, Дервлин достал из чехла, прикрепленного на спине, две черные барабанные палочки. Он принялся перемещаться по арене странными скачками, вращая в руках палочки.

Тренер-фехтовальщик сделал выпад и отступил, оценивая расстояние. Между тем палочки Дервлина слились в одно сплошное пятно, подобно лопастям пропеллера, рассекающим воздух.

Внизу, под балконом, музыка становилась все громче.

Остальные фехтовальщики сидели, скрестив ноги, вокруг площадки для боя. Тренер и Дервлин прыгали, делали выпады, скрещивали свое оружие, а затем отступали. Когда темп музыки ускорился, наблюдавшие за боем фехтовальщики начали хлопать в такт.

Толпа разразилась взрывом смеха.

Зачарованный, Том наблюдал, как противники сходились и расходились, снова атаковали друг друга, а зрители, понимая, что это всего лишь представление, продолжали хлопать в ладоши. Они хлопали все быстрее и быстрее. Хлопки все усиливались и достигли кульминации в тот момент, когда Дервлин высоко подпрыгнул, затем низко присел, резко взмахнув локтями, его палочка взлетела в воздух, и он… упал — фехтовальщик сбил его с ног. Задыхающийся Дервлин лежал на помосте, а противник приставил к его горлу клинок.

«Я уже видел это движение раньше, — подумал Том. — Нет. Этого не может быть».

— Вы сдаетесь?

— Да. — Дервлин усмехнулся. — Подарите мне прощение, и я сдамся.

— Дарю.

Толпа одобрительно заревела, когда противники встали рядом и поклонились публике.

«Я никогда не занимался спортом, — думал Том. — Что я вообще знаю об искусстве единоборств?»

Но смутные ощущения не покидали его. Техника Дервлина, тактика ведения боя, незаметные плавные переходы… И вдруг Том вспомнил.

Рынок. Пилот, быстро кружащаяся на одном месте, наносящая сильные удары солдатам, стремительно перемещающаяся, сражающаяся до последнего…

* * *

После представления, когда толпа начала расходиться, Том спустился по лестнице и подошел к мужчине с рыжими волосами.

— Том Коркориган! — воскликнул тот. — Как поживаешь, парень?

— Привет, Дерв… — начал было Том и вдруг увидел кровь на одежде Дервлина. — Вы ранены!

Дервлин прислонился к темно-зеленой плите напротив абстрактной скульптуры с причудливыми узорами. Маленькое темное пятно крови расползалось у него на боку.

— Эту рану я получил не во время представления. — Он сделал непроницаемое лицо, затем улыбнулся. — Вчера какие-то приятели слишком уж разыгрались. Их энтузиазм превзошел их способности.

— Но почему, — Том покачал головой, не понимая, — вы не обратились к автодоктору?

— У меня нет на это времени. Я обещал помочь здесь.

Моргая, Том поглядел назад, стараясь отыскать взглядом Петио. Но пока Том спускался с балкона, тот куда-то исчез.

— Лучше скажи-ка мне, парень, как у тебя дела в школе?

— Все хорошо. — Том вспомнил слова Труды. — Лучше, чем вы думаете, если учитывать, где эта школа находится.

Синие глаза Дервлина сверкнули.

— Значит, ты и в самом деле сильно ненавидишь ее? — сказал он.

Том попытался возразить, но не смог.

— А как другие мальчики?.. — спросил Дервлин и тут же перебил сам себя. — Я понял. Школа плохая, не так ли?

Том сделал глубокий, вибрирующий вдох. Главное, не плакать. Это был один из тех уроков, которые он уже успел выучить.

— А что касается этой небольшой царапины… — Дервлин указал на свой бок. — Наверное, правильнее было бы обратиться к врачам, но я дал слово, что буду участвовать в представлении.

— Не понимаю.

— Ты должен жить в ладу с самим собой. Даже когда не можешь изменить обстоятельства, ты можешь управлять своими реакциями, понимаешь?

«Но ведь Алгрин сильнее меня», — подумал Том.

— Опустись на колени, парень. Позволь мне помочь тебе.

Том встал на колени, затем сел на пятки, как это делала Карин и ее сэнсей. Он увидел, как удивился Дервлин. Потом удивление его прошло, и он тихо и добродушно рассмеялся.

— Интересно… Теперь, думай о… Думай о свободе.

Том вздрогнул, услышав это слово. И нащупал под рубашкой талисман. Жеребенок…

— Это сильнее, чем ты думаешь, — сказал Дервлин необычайно весело, закрыл глаза и легонько коснулся руки Тома. — Твой кулак может расколоть твердый камень и остаться при этом целым и невредимым, если ты сосредоточишься на своей цели.

«Сосредоточиться», — подумал Том и сжал кулаки.

— …цель и энергия… — донеслось до него, и это были последние слова, которые он услышал.

Потому что уже плыл по течению в воздушном потоке под открытым небом, окрашенным в желтый и лиловый цвета, омываемый снизу холодным пряным воздухом. Серебристые травы склонялись под порывами ветра. И по прибрежной полосе вдоль стального серого моря стремительно скакал жеребенок, выбрасывая вперед копыта. Свободно развевающаяся грива…

— Удержи эту картину в своем воображении, — донеслось откуда-то. — Это — твой образ.

Кулак… и жеребенок.

— Будь всегда в движении. Стремись к свободе и презирай опасность.