Должность во Вселенной. Время больших отрицаний - Владимир Савченко

День текущий: 23,442 ноября, или 24 ноября, 10 час 36 мин Земли

На уровне 122: 22 + 53 ноября, 21 час

8.107 суток от Момента-0

В этот день НетСурьез напрямую вышел на Любарского. Ждал его в «пецарии» на сто двадцать втором уровне, потом, не дождавшись, заявился в кабинет. Сел на край длинного стола.

– Так я все о том же, насчет опыта «из материала заказчика». Будем делать?

– А как?

– Да почти так, как прошлый раз. Только берем ЛОМДом на вышке тело не с полигона, а из нечетной пульсации МВ – и зашвыриваем его в четную. К тому, что поближе. Поувесистей, не в десяток тонн, в миллиарды. Чтоб было хорошо видно, что получится при столкновении. Или наоборот, из четной – антивещественное то есть, по-нашему, – в нечетную. Не имеет значения. Нет, серьезно. Так как?

– Я все-таки не понимаю: зачем?

– Да просто потому, что мы этого не делали. Освоить. И еще потому, что это будет именно мы сделали, а не с нами.

– Почему?

НетСурьез помолчал, сделал попытку улыбнуться.

– Что вы все райкинские интермедии разыгрываете: зачем да почему! Как сговорились… Нет, я понимаю, что после высказывания, что вы навалили в штаны, мне особенно рассчитывать на взаимопонимание не следует. Но нельзя же, извините, снова с того самого начинать. Почему? Очень просто: ежели что сделано с умом и умело, то это я сделал – и никто другой.

Он был невелик мастер убеждать.

– Ведь мы с вами первичники. Не то чтобы совсем, но все-таки больше других. Смотрите: первая ГиМ была чисто наблюдательной, да еще с аэростатным подъемом. ГиМ-два такая же, но уже без отрыва от вышки плюс НПВ-зарядка Ловушек. То есть Контакт уже шире и ближе, и с креном в действие… но поскольку ради выгод, то явно с нами делается… А теперь мы сделаем. Хоть и пользы отечеству никакой, но жахнем по МВ как следует. Нет, серьезно. Вы же сами понимаете, какая она опасность. Потому и таимся. А в этом случае лучшая защита – нападение. Активность. Нет, я серьезно!

Примечательно, что оба друг друга никак не называли. Варфоломей Дормидонтович избегал «имярекства», не хотел участвовать в игре, которая ему не нравилась; а НетСурьез вообще никого никак не называл. Раз у него нет имен, другим они тем более ни к чему.

«У него есть то, чего маловато у меня, – думал Любарский, – гнев сильного человека. Пожалуй, даже слишком. На все и вся. И понимает: мы с вами, говорит, первичники… а?»

– Нападение на что? На кого? – добивался ясности директор. – И следует ли?.. А если сдачу получим? От Вселенной-то. Не шутка.

– Не примитивничайте вы, не виляйте. Смотреть тошно. Мы оба все-таки знаем… про Контакт. И что он через нас. С одной стороны, не хочется, чтоб даже вселенные нами… подтирались, а с другой, вы вот опять: следует ли?.. Контакт все более переходит из умозрительности в область событий и действий, это же ясно. А действовать надо уметь. Единственной альтернативой «с нами делается», «под видом одного другое» и так далее – это действовать самим. Крупно и ново. Нет, серьезно. Иначе в самом деле надо отпустить Шар в космос с миром. От греха и опасности подальше. Потому что – не мы, так нас!..

НетСурьез слез со стола, повернулся к окну; но смотреть там было не на что – синеватая мгла.

Нелицеприятный разговор с неприятным человеком, думал Варфоломей Дормидонтович. И ведь это от НетСурьеза, от Имярек Имерековича, чтоб ему неладно, пошла идея брать вещество для К-Атлантиды из Шара. Вот теперь он снова. Все не успокоится.