Должность во Вселенной. Время больших отрицаний - Владимир Савченко

– Академически – да, – помолчав, сказал тот. – Но любая истина, даже академическая, подразумевает, что постигающие ее должны уцелеть. А тем самым – осторожность. Иначе кому ж она понадобится. Когда вы «взвешивали», не знали – что. Теперь знаем. При альтернативе: вспыхнуть, аннигилировать всей планетой – невредно и навалить в штаны. Так что сначала проверим с нашим веществом.

– Во! Вот к сему и я присоединяюсь. Впервые! – Буров поднял палец. – Ребята, у Бармалеича прорезается характер.

3

Они перешли в кабину. Рядом с ней целилась жерлом в начавший накаляться вверху шторм-цикл очередного миропроявления белоствольная Ловушка.

Все действия были подобны тем автоматическим, которыми добывали – точнее, приближали и синхронизировали – светила для Аскании: сиренево-голубой туман МВ-неба, расширение шторм-цикла, приближение окраинной галактики, выделение в ней звезды с пятью планетами около – тоже какой поближе.

…И все это не отрываясь от башни, от крыши ее, от мачты с площадкой. Только чувства были иные: все сознавали, что внедряются в чужую Вселенную, от которой ох как много сюрпризов, в том числе и смертно опасных – и не только для них – еще может быть. А то, что прежде входили в Меняющуюся Вселенную запросто, был слепой оптимизм летящих на огонь мошек.

Затем пошла специфика: полевое удаление лишнего НПВ-расстояния, синхронизация: кадр/год, кадр/сутки… Персептронная настройка один в один на самую дальнюю планету. Она величиной с Луну, да и видом похожа: кратеры-цирки, пустые темные «моря»; явно безжизненна.

– Нет-нет, – запротестовал Любарский. – Слишком близко. Удалите на дистанцию Марса. Пятьдесят-сто миллионов километров.

– Да у нас фотоэлементная автоматика, – возразил Буров. – В случае чего сама отодвинет.

– …Если успеет! Удалите, – упрямо и внятно повторил директор. У него после недавних передряг в самом деле окреп характер.

– Снова перенастраивать… – бурчал главинж, склонясь над пультом. – Не так часто удается, чтоб близко и четко… сразу нужно было…

4

Опыт удался – применим ли только такой глагол (да и слово «опыт») к тому, что произошло? Но поскольку других нет, подкрепим этим: удался с первого раза.

Зеленовато-белую горошинку во тьме сначала охватили оболочечным лучом ЛОМа: она чуть уменьшилась, посветлела – признак, что достали. Далее проявило себя удобство (тоже вот словцо) того, что система ГиМ-3 не отрывалась от башни; на первой, аэростатной, с вытравливаемыми на два километра вверх канатами, так бы не смогли.

Затем осевые НПВ-стержни всей системы Ловушек (скорее, языки, жала, поскольку боковые поля их отклоняли-изгибали куда надо) поочередно взяли и передали наверх трехметровый валун из южной полигонной кучи; то есть весом тон на тридцать-сорок. Нижняя Ловушка верхней, верхняя по дуге, с отражением от экрана в ГиМ-3 – и голубая искорка пошла по вертикали в МВ-небо, к той звезде, а затем и к пятой планете ее. По собственному физическому времени того мира, это длилось долго, вероятно многие дни-обороты той планеты, поскольку НПВ-луч выбросил асканийский валун довольно далеко от нее; лишь бы его объяло и потянуло ее поле тяготения.

Но для находившихся в сравнительно медленном времени, в кабине ГиМ-3, пятерых все произошло за мгновения: к видимой зеленым серпиком горошинке устремилась светящаяся – и только поэтому заметная – точка. И вот они сошлись.

Вспышка была такая, что на мгновенье все, глядевшие вверх, ослепли.

Когда проморгались, планету более не увидели. Ее не стало. В том месте расплывалось облако зеленовато светящегося тумана; внутри оно было поярче и клубилось.

Такой вот «удачный», в комфортных условиях кабины ГиМ-3, опыт.

В умах у всех было одно: это могло произойти с Землей.

…и Климов сказал:

– Варик, ты снова гений. А я дурак.

– У нас с тобой это через раз, Дусик, – ответил тот.

Это произошло в