Ведьмина поляна - Василий Головачев

– Ходоки зза Грани, Гонта, – сказала женщина. – Зависты шосты ход за тригдень. Прими яко след, погомони прямоуж до длани тес опоумно.

– Я увелел сторожиц.

– Любава и Малята – не сторожи, надоть дружина.

– Добро, – кивнул мужчина, окинув гостей оценивающим взглядом. – По виду яко вои.

– Не бран схоищи, – качнула головой Зоана. – Охороне ото паутов и лётны кусачи.

– Ступайте во светлицу, – сказал седой Гонта, жестом показывая на открытые двери дома.

Поднялись по ступенькам, ни разу не скрипнувшим под ногами. Вошли в дом, ощутив его чистую прохладу и вкусив запахи.

Тут Максим и застрял, увидев убранство «музея» во всей его красе.

Зоана поманила девочку, выглядывающую из-за массивной фигуры Гонты, и они ушли.

– Присади, – кивнул хозяин на красивые резные стулья с высокими спинками у стола. Он обратил внимание на короб, внутри которого послышался шорох: Рыжий устал сидеть взаперти.

– Мяут, – сказал Максим виновато.

Гонта усмехнулся в усы.

– Проводец за Грань?

– Уже второй раз. Я был здесь месяц назад.

– Помню.

– А вы хорошо говорите по-русски, – заметил Сан Саныч.

– Учтимо однаков языкорень. В говори с переходцем, хот поразмя щелко Грани и остане в Узорочье.

Максим поймал вопросительный взгляд Александра.

– У них живёт кто-то из наших земляков.

– Я понял.

– И давно этот переходец живёт у вас?

– Давни срок, четыре на десятину вёсен.

– Сорок лет?

Гонта кивнул.

– Пошлём гонца в Микоростень, мало через тыждень буде натут.

– Что тут у вас происходит? – спросил Сан Саныч, освоившись со своим положением, но не расстававшийся с карабином. – То за вашей девчонкой какая-то гадость охотится, то за парнем.

Гонта поморщился.

– Гэта не зависит ото наша веры на убеждь. Халдеи конунга заходи к нам тайно, прорва Грань усё частише. Любава шла на след малы прорвы, неувемо просчиталысь, едве не загибла. То ж и Малята, вой-пограшник, гнамо трибло дьяволов-медворов, но попад у засад. Пришлося бегти за Грань. Благодарни за им помосч.

– Где Любава? – вырвалось у Максима.

– Стеречо тропи на обрыву мяжи.

Максим не понял, что имеет в виду хозяин дома, однако переспрашивать не решился.

– А Малята?

– Сёдни срослино царапы и костьхи, вышед ото лекар на здоран и глянь.

– Его можно повидать?

– Чёсна у ввечери.

– Хорошо.

– А кто такие эти ваши халдеи конунга? – осведомился Александр.

– Мракибесы, – коротко ответил Гонта. – Нелюди. Для оных убивае што плюнуть.

– К сожалению, и в России таких нелюдей немало. Вот, к примеру, к вам уже не раз пытаются прорваться украинцы-националисты, руки по локоть в крови. Непонятно, как они узнали о существовании Роси.

– Переходы Грани остались есчё с Вялика Провала, кады Рось отделилась от Земи. Их мало, однакое има, што халепа начина достават. Грядёт Большой Схлоп.

Слово прозвучало как приговор, да и переводить его практически не было нужды, хотя по сути хозяин владений на вопрос и не ответил.

– Схлоп?

– Прииде Корнель, вызнаетэ.

Сан Саныч хотел продолжить расспросы, но Максим остановил его взглядом.

– Разымайте, – добавил седобородый великан. – Уна се до обеда, горячее напиток за здоров?

– Чай предлагает, что ли? – хмыкнул Сан Саныч.

Максим ответить не успел.

Захлопали крылья, и в комнату сквозь распахнутое окно влетела здоровенная птица – самый настоящий ворон с весьма впечатляющим клювом. Распахнув чуть ли не метровые крылья, он уселся на мощное плечо хозяина, каркнул ему в ухо, выговорив трескучую фразу:

– Мррако кррафы!

Гонта снял ворона с плеча, посадил на подоконник, встал.

– Посидь. И вы посиди ниша светлица, мороча грани прогибило, теперя ходи до нас хладуны, гвилы и ядокусы. Отобьемось – продолга сказы.

– Мы с вами! – вскочил Максим, сообразив, что речь идёт о прорыве какой-то границы врагами росичей, которых они называли хладунами и ядокусами.

Гонта оглянулся на пороге.

– Гэта обязатность браны заставы, дружина наготове.

– Мы вооружены! – Максим показал рукоять пистолета, торчащую из спецхвата на поясе куртки. – Саня, покажи.

Александр вскинул карабин.

– Огнестрелы. – Гонта в сомнении пожевал губами. – Недоуга инколы помога. Ладность, иде на спину.

Переглянулись.

Максим оставил короб с мяукнувшим котом у стола, и оба заторопились за седобородым.

Не было слышно ни криков, ни сигналов тревоги, ни сирены, но на улице уже без суеты и тем не менее с феноменальной быстротой собирался служилый народ. Откуда-то из-за домов, ворот и башен к дому Гонты собирались воины в знакомых «латах» из деревянных пластин, почти все в шлемах, и было их около двух десятков. Причём среди мужчин мелькали и женщины.

Но не это привлекло внимание гостей.

Почти все воины сидели в сёдлах, но не лошадей, а каких-то пернатых зверей, похожих на земных исторических ящеров эпохи мезозоя. У этих, с позволения сказать, «коней» были птичьи треугольные головы с зубастыми клювами, гребни на холке и самые настоящие копыта.

– Ни фига себе! – поскрёб затылок Сан Саныч. – Я и на лошадь-то ни разу не садился, а тут динозавры!

– Научимся, – отмахнулся Максим, хотя и у него не было большого опыта конных скачек.

Гонта уловил замешательство пары.

– Двукол! – крикнул он.

Тотчас же из-за небольшого строения на другой стороне улицы пригнали пятнистого зверя высотой в два метра, запряжённого в коляску наподобие древнеримской колесницы. Ею стоя правила молодая (лет двадцати пяти, не больше) женщина в «кольчуге», но с распущенными льняными волосами.

– Сидаемо! – нетерпеливо бросила она.

Максим и Александр запрыгнули в колесницу, схватились за поручень перед ними, и необычный экипаж помчался вслед за отрядом под командованием Гонты.

Выехали из деревни, по неплохо утрамбованной дороге углубились в лес.

Максиму показалось, что за деревьями вырастает в небо призрачная фиолетово-синяя стена, однако деревья здесь росли густо, накрывая дорогу подобием полога, и разглядеть стену как следует не удалось. Впрочем, через пару минут лес расступился, и пассажиры – мужчины колесницы крепче сжали поручень, расширившимися глазами рассматривая неожиданно возникший впереди почти отвесный горный склон.