Предел обороны - Игорь Огай

Павел остановился перед обшарпанной комнатной дверью, попробовал ручку, но та не поддалась. Федор тут же оказался рядом.

— Санкция, как я понял, нам не нужна, — проговорил он.

И приналег на створку плечом. Хилый замок не выдержал. Косяк раскололся пополам, и дверь распахнулась внутрь. Принимать боевую стойку оказалось незачем — комната была пуста.

— Так, — проговорил Павел, пряча оружие. — Ну-ка осмотрись, капитан. Ничего не напоминает?

Тот запихнул «макаров» под мышку. Буркнул:

— Напоминает. Бомжатник.

Комната действительно нуждалась в капитальной уборке. Хотя отремонтировать целиком ее было бы, наверное, легче. Заплеванный окурками линялый дощатый пол, пропыленная мебель — стол, пара стульев, шкаф, диван… Затянутое плотным серым налетом окно, какое-то тряпье по углам.

— Не туда смотришь, — укорил Павел. Приблизился к столу, погладил ровный полукруглый срез, где раньше был угол. — Остальное найдешь?

— Ага… — озадаченно крякнул Федор, осматриваясь уже по-новому. — Характерные выемки на подлокотнике дивана и в центре пола. Остатки шнура от лампы.

— Точно. — Павел ступил в выемку в полу. — Здесь он и стоял.

Обрезанные края предметов мебели вполне соответствовали воображаемой сфере объемного прокола.

— Посмотри тут, что к чему, — распорядился Павел и повернулся к старухе, жадно следящей за происходящим с порога комнаты. То-то будет ей о чем потереть с соседями! Обнаружив интерес к своей персоне, она сумела заговорить первой.

— Ну что, освободилась жилплощадь-то наконец?

— Жилплощадь? — Павел хмыкнул. — Это смотря для кого. Вы кто Ленчику будете, мамаша?

— А вот мамаша и буду. Только не ирода етого, а Светланы, жены его бывшей, земля ей пухом.

Старуха попыталась пустить слезу в голос, но не сумела.

— Понятно, — кивнул Павел. Система взаимоотношений жильцов квартиры мгновенно прояснилась. — Хозяин-то дрянь, видать, человек был?

Он почему-то ждал рьяного согласия, но старуха вдруг смутилась.

— Ну почему сразу дрянь?.. Не ангел, конечно, да только кто сейчас ангел? Пил, было дело, много. Аж до рака допился. Но опять же последний месяц в завязке вроде…

Павел понимающе покивал.

— Ну так понятно, если рак. Видать, о душе задумался. В церковь ходить не начал?

— Не-е-е, какая там церковь?! У него на эту тему в другую сторону шарики заклинило. Все твердил о конце света и о дьяволе, который над миром воцарится. Как вы, товарищ майор, думаете — врал негодник?

Павел крякнул, озадаченный сразу двумя вещами: неожиданно присвоенным званием и абсолютной серьезностью тона старухи.

— Я не майор, — проговорил он, выгадав секунду, чтобы собраться с мыслями.

— Ну, сержант, — легко согласился божий одуванчик. — Какая мне, старухе, разница.

— Никакой, — подтвердил Павел с каменным лицом. — Ты лучше вот что скажи, мамаша: дружков Ленчик не водил?

— Водил, водил. Таких же чокнутых. Бывало, соберутся впятером-семером, свечи расставят, песню какую-то свою заноют… А водку, между прочим, не пьют! И другим, сволочи, не наливают!..

— Ну так и то дело. Не ровен час пропил бы квартиру, что б ты теперь делала? А так, смотри, только ценности вынес.

— Вот зачем на человека наговариваешь? — неожиданно обиделась старуха. — О покойниках либо хорошо, либо никак. А здесь и молчать не о чем — не продавал он ничего из дома. Наоборот, все заначку собирал на черный день… — При этих словах в глазах старухи вдруг появился блеск. — Слушай, служивый! Я ж знаю, где деньги-то! Как думаешь, мне наследство какое надо оформлять, или так можно пользовать?

— Пользуйтесь, — великодушно разрешил Федор, приблизившись. — Не надо ничего оформлять.

— Ага… Ну так это ж другое дело!

И старуха с неожиданной прытью метнулась куда-то в направлении кухни.

— Н-да… — протянул Павел. — Люди… Не удалось бы тебе пришить мошенничество, Федя.

Тот кивнул.

— Да, похоже, деньги со своей паствы гуру не стриг. Только зачем она тогда ему была нужна?

Павел пожал плечами.

— Ну-ка, вижу, ты нашел кое-что… — сменил он тему. — Давай показывай.

Сергеев молча сделал широкий приглашающий жест. Пока земляк беседовал со старухой, опер быстро и привычно вывернул наизнанку немногочисленные шкафы и тумбочки. Вся заслуживающая внимания добыча уместилась на столе. Огарки свечей, целлофановый пакет с костями, кажется, птичьими, пара истрепанных школьных тетрадей, несколько книг. Пачка бумаг — счета за квартиру, какие-то письма. Паспорт непутевого Тимохина Сергеев держал в руках.

— Ничего особенного, — прокомментировал Федор свои находки. — Ритуальная лабуда и личные вещи. Если мы ищем какой-нибудь магический кристалл, то пришли не по адресу.

Несмотря на все старания, иронии в голосе Сергеева оказалось значительно меньше, чем ему хотелось бы. Павел ухмыльнулся:

— Не советую шутить на эти темы. Однажды ты можешь оказаться правым, и в такие моменты обычно становится не до смеха.

Он наугад подобрал одну из тетрадей, раскрыл на середине:

«…Хаос всеобъемлющ и всемогущ. Все сущее и окружающее нас — лишь малая часть его всепроникающей аструктуры…»

— Так, — выдавил Павел и почувствовал острую необходимость проглотить вставший в горле комок. — Вот и посмеялись…

Что там Градобор насчет теории Хаоса говорил? Какого черта! Не мог же проклятый гиперборей так далеко просчитать ситуацию!

Он перевернул несколько листов:

«…Ткань миров Древа лишь частный случай излишне сложной организации материи, пространства и времени, неизбежно стремящейся к распаду, упорядочиванию и упокоению в Хаосе…»

Руки сами собой нашли первую страницу. Обложка тетради была пуста, но вот титульный лист…

«Основы теории Хаоса, конспект, часть первая».

— Ну и что? — хмуро осведомился заглядывающий через плечо Федор. — Сектанты… Могли еще не то насочинять.

Павел кинул на него раздраженный взгляд.

— Слушай, Федя, — проникновенно сообщил он, — отвыкай от своих ментовских привычек. Ты теперь живешь в мире, где нормальный земной сектант — самое безобидное и милое существо.

Тот хмыкнул, но спорить не стал. Воспоминания о монстре в разгромленной квартире были для этого слишком свежи. Смутно ожидая новых сюрпризов, Павел быстро перебрал книги. Библия, «Теория хаоса» Б. Вильямса, «Мистики и маги Тибета» Давида-Неэля… Последним лежал тяжелый том в кожаном переплете с золотым тиснением названия. Точная копия того, что остался на столе в кабинете у Потапова.

— «Книга дьявола», — прочитал Сергеев и, раскрыв обложку, вопросительно посмотрел на земляка в ожидании комментариев.