Рублевка-3. Книга Мертвых - Сергей Антонов

Несмотря на то, что совет проходил в одном из самых больших подземных убежищ Жуковки, мест для всех участников едва хватало. Кондиционеры не справлялись с клубами табачного дыма, от которого слезились глаза и першило в горле. К большому, сталинского образца, столу пришлось придвинуть стол бильярдный. На нем разложили карты Жуковки – все, что нашли.

Над схемами наземных укреплений и подземных коммуникаций склонились седые генералы и их ученики – военачальники, родившиеся и выросшие уже после Катаклизма. Их взгляды на жизнь были разными, и в мирное время из-за этого разгоралось много споров. Однако сейчас, перед лицом общей угрозы, все дрязги были позабыты.

Корнилов расхаживал за спинами военных, прислушивался к их мнениям и сам высказывал суждения по поводу происходящего.

Первая атака мутантов была отбита. Обитатели Жуковки укрылись за Первым Периметром – самым укрепленным и, как считалось раньше, неприступным. Теперь, со слов военных, Корнилов уяснил для себя: жуковские укрепления не были приспособлены к столь массированной атаке мутантов.

Людей эти укрепления могли бы остановить, поскольку человеку все-таки свойственно испытывать страх за свою жизнь. Птеродактилей, гарпий, варанов, лемуров и червей напугать было нельзя. Последних, как выяснилось из донесений, было меньше других мутантов, но именно они – черви – представляли самую серьезную угрозу: они с легкостью проникали в подземные бункеры, а появление этих ползучих тварей предугадать было невозможно.

Поступали также сообщения о появлении странных людей – голых, с большими горящими глазами. Эти россказни Корнилов старался пропускать мимо ушей. Пока. Возможно, что глазуны вообще являлись плодом воспаленного воображения до смерти напуганных стилистов-пессимистов…

– Товарищ Корнилов, можно отнять у вас минутку времени?

Юрий обернулся. Минутку его времени просил худосочный очкарик лет двадцати пяти – судя по белому халату, врач или представитель плеяды химиков-ботаников.

– Конечно, – кивнул Корнилов, указывая на стулья у стены. – Присядем. У вас что-то важное?

– Сейчас, я думаю, все важно. – Очкарик сел и принялся тереть пальцем правый висок. – И, наверное, главное, что хотим понять все мы, – причина, по которой на Жуковку ополчились мутанты…

– Мне, знаете ли, надоело слушать упреки в том, что я расколошматил американский генератор. Как вас…

– Людвиг Прокофьев. И дело вовсе не в генераторе. Мы, ученые, считаем, что это – случайное совпадение. Дело во взрыве, повредившем Пирамиду. Это не просто какой-то теракт, товарищ Корнилов, и не стремление Конструктора замести следы. Ученые подозревают, что в ход было пущено мощное биологическое оружие. Взрывом, как мы полагаем, был распылен некий химический состав, заставляющий мутантов…

– Некий?

– Да. Информация по работе над ним была строго засекречена, и сейчас никто не может сказать ничего определенного.

– Черт бы побрал всю вашу ученую братию! Наворотите дел, заварите кашу, а сами – в кусты. Ничего определенного… Как я понимаю, вы не знаете способа нейтрализовать распыленную гадость?

– Скорее всего, его вообще не существует, – вздохнул очкарик. – Это первое…

– Есть и второе?

– Да. Слухи о голых людях с большими глазами… Это не просто слухи. В числе прочих мутантов к нам пожаловали гипносы. Я давно их изучаю, поскольку сам в совершенстве владею техникой гипноза.

– Так-так, – поморщился Корнилов. – Не удивлюсь, если эти гипнозы…

– Гипносы…

– Ага. Тоже ваше изобретение?

– Нет. Гипносы – мутанты, сотворенные матушкой-радиацией. Они обладают определенными гипнотическими способностями…

– И жрут людей!

Корнилов мысленно усмехнулся: «Надо же! Матушка-радиация. Раньше говорили матушка-земля, матушка-природа. Как видно, жизнь в изменившемся мире повлияла и на лексические обороты речи. Матушка-ядерная-зима, батюшка-птеродактиль…»

– Нет. Они – травоядные.

– Уфф! Хоть одна хорошая новость. Травоядные… Это радует… Подкинем им свежескошенного сенца. У вас все?

– Почти. Мы заговорили о травоядных… И я вдруг вспомнил. Возможно, это не имеет отношения к делу, но… Еще одно направление, в котором я успешно работал, – это скрещивание особых разновидностей мха и грибов для получения самого неприхотливого и самого питательного из растений. Мохогрибам не надо света. Они растут где угодно, а углеводов, белков и клетчатки в них столько, что…

– Не до мохогрибов, Прокофьев. Не до жиру. Быть бы…

– Я говорю это к тому, что успешно завершенный проект нигде и никогда не использовался. Был закрыт сразу после испытаний. Приближенные Садыкова изъяли все пробирки со спорами мохогриба, уничтожили всю документацию. Почему?

– Запишем в реестр загадок, – отмахнулся Юрий. – Мохогрибы. Грибомохи…

– Почему? – бормотал Прокофьев. – Он никогда ничего не делал просто так… Почему…

– Свободен, Людвиг! Нашел о чем думать. Мухоморы…

– Если бы только мухоморы, – не успокаивался Прокофьев. – Были и другие опыты. Один ученый – фамилию его уже не помню – занимался для Садыкова вивисекцией.

– Чем?

– Создавал монстров. «Остров доктора Моро» Уэллса читали?