Кремль 2222. Кенигсберг - Владислав Выставной

– Так значит, тебя Герцогом кличут? – скосившись на косматого, произнес Книжник. – Это как – прозвище или титул?

– Почетное звание, – проворчал косматый. – Оттого и не называю имени незнакомцам, что на дурацкие вопросы отвечать не люблю!

– Да ладно, – примирительно сказал Книжник. – Хорошее имя. Ну, хочешь, я тебя буду не Герцогом называть, а так, как сам придумал?

– Это как же?

– А Косматым!

– Тьфу ты! – узник озадаченно пожал плечами. – Нет уж, шут с тобой, лучше давай Герцогом.

– Договорились!

Корабль содрогнулся, что-то заскрежетало, металлически затрещало. Над палубой разнесся гул тяжелых подошв, следом послышался явственный всплеск.

– Шлюпки спускают на воду, – прислушавшись, прокомментировал новоявленный Герцог. – На расправу, небось, отправляются.

– Я не понимаю…

– А чего непонятного? Вчерашние беглецы – они, небось, из этой общины. А община за своих в ответе. Вот и огребут по полной. Залпом их уже припугнули, теперь идут урок закреплять.

– И что же, опять убивать всех станут?

– Ну почему сразу всех? Кэп, конечно, живодер знатный, но не в его духе лишать себя источника дохода. Покромсают у всех на глазах старосту, бабу его по кругу пустят – чтобы другим неповадно было, да и всех дел.

– Ты так спокойно говоришь об этом! – не выдержав, семинарист повысил голос. – Будто они и не люди вовсе!

– А если я буду психовать по каждому поводу, я сам в этой клетке спячу! – огрызнулся Герцог и друг изменился в лице. – Все, тихо, тихо…

Книжник не понял, что имеет в виду товарищ по несчастью, и бросил вслед еще что-то обидное. Но его оборвал свирепый рык сверху:

– А ну, что рты раззявили?! В клетках молчать положено!

И в подтверждение своих слов грохнул с размаху по клетке железным шаром на цепи. Книжник сжался, пытаясь прогнать звон из ушей. А Бугай и не думал успокаиваться. Что-то ему не понравилось в пленнике, он сверлил его взглядом единственного глаза, словно ища, к чему придраться.

И нашел. Потянул руку к щеколде, сдвинул ее в сторону, снова задвинул, соображая. И вдруг злобно запыхтел, раздувая ноздри, прорычал:

– Ты что это, самый умный, да?!

– О чем ты? – пробормотал Книжник.

– Замок куда дел, падаль?! – зарычал громила. – Это тебе что, проходной двор или клетка? Тебя посадили сюда, чтобы ты страдал, а не прохлаждался в свое удовольствие! И я тебя заставлю страдать!

Книжник лишь успел лихорадочно подумать, что, видать, этому парню не дают покоя садистские лавры Кэпа, как дверца клетки жалобно скрипнула, распахнувшись, и грубая рука клещами ухватила его за щиколотку, потащила наружу. Распластавшись на палубе, семинарист в ужасе наблюдал, как Бугай взвинчивает сам себя, колотя железным шаром по палубе в сантиметрах от лица парня. Одно неверное движение – и его голова превратится в кровавое месиво. От грохота в ушах стоял болезненный гул, и мут-горилла в своей клетке, возбудившись происходящим, возобновил свою дикую пляску, сопровождая ее свирепыми нечленораздельными звуками.

– Прекрати, Бугай! – зычно крикнул Герцог. – Балабол тебе этого не позволял!

– А где он, Балабол? – оскалился громила, прекратив колотить цепью и шаром. – Он там, на берегу. И Кэп там! И кто мне запретит прикончить этого пижона при попытке к бегству?!

– Смотри, как бы тебя самого Кэп не запустил «журавликом»! – с угрозой произнес Герцог. – Оставь парня в покое!

– Ты что, дерьмо, угрожаешь Вольному? – Бугай вроде бы даже оторопел поначалу, но тут же осклабился в улыбке – словно поймал собеседника на слове. – А ты знаешь, что за это полагается?

– Перестань, Бугай, – уже примирительно сказал Герцог. – Ну, побушевал – и будет…

Вместо ответа громила с удвоенной силой грохнул железом у самого уха Книжника. От резкого звука потемнело в глазах. Книжник попытался подняться на ноги, но ударом ноги был снова отброшен навзничь.

Похоже, слова Герцога задели громилу – или же он не мог устоять перед ничем не ограниченной властью над чужой жизнью.

– А давай поиграем, малыш, – вкрадчиво проговорил Бугай, поигрывая цепью, отчего та выписывала по железу волны, издавая змеиное шипение. – Я дам тебе шанс добежать до борта. У вернешься от моей цепи – будешь жить. Нет – значит, такова твоя судьба!

– А давай поиграем со мной! – откуда-то сверху прогремел голос, которого просто не могло звучать здесь. – Чего с безоружным баловаться? Неинтересно же, а?

Бугай недоуменно устремил взгляд в сторону надстройки, на краю которой, под краном, присел, свесив вниз одну ногу, крепкого вида длинноволосый человек в легкой чешуйчатой броне. Книжник не поверил своим глазам – это казалось галлюцинацией.

Потому как Зигфрид на этом корабле ничем иным, кроме как фантомом, быть попросту не мог.

– Это еще что за хрен с горы? – пророкотал Бугай. – Кто такой? Откуда взялся?

– Из твоего самого страшного сна! – сообщил воин. – Веришь в вещие сны?

И, не дав громиле времени, на ответ, потянул за цепь с крюком, отчего стрела со скрипом повернулась, зависнув над площадкой с клетками. Ухватился за цепь – и легко соскользнул по ней на палубу. Придержал рукой крюк – тот теперь медленно раскачивался над его головой.

– Зиг, дружище! – Книжник не смог сдержать смеха, хотя повода в общем-то не было. – Умеешь же ты устраивать сюрпризы!

– А я не люблю сюрпризы! – взревел Бугай, сгребая Книжника так, что у того хрустнули кости. Молниеносно накинул цепь парню на шею, обвил его несколькими петлями, затянув так, что хрустнули кости. Выхватил из-за пояса топор. – Только попробуй подойти – я прикончу щенка!

– Какой ты нервный, – сказал Зигфрид, неторопливо приближаясь. – Ты так не кипятись – последний глаз выскочит!

Рукоять меча торчала из наплечных ножен, револьверы не покидали набедренных кобур – Зигфрид демонстрировал пустые руки:

– Видишь? Ладони против топора – интересная игра, правда?

– Чего тебе надо?! – процедил Бугай, наматывая цепь на кулак. – Не дергайся, слышь? Я его кончу!

Книжник застонал от боли – было ощущение, что цепь натягивают лебедкой, отчего та врезалась в тело острыми звеньями, стремясь переломать, перемолоть, задушить. Парень захрипел, не в силах произнести ни слова.

Но на Зигфрида это вроде и не производило особого впечатления – на друга он даже не смотрел. Он разглядывал громилу. Первая растерянность у того уже прошла, он ничуть не боялся незваного гостя. Похоже, даже не видел в нем угрозы.

И напрасно.

– Так что ты, игрун? – таращась на Зигфрида, ухмыльнулся Бугай. Провел лезвием топора у лица Книжника. – И что же ты будешь делать, а?