Стопроцентно лунный мальчик - Стивен Танни

Только это опять вранье! На самом деле корпорации специально создали такой закон, чтобы каждого стопроцентного рано или поздно можно было за что-нибудь да привлечь, а потом их отправляют в секретную тюрьму на обратной стороне Луны, обучают на пилотов и заставляют водить эти громадные корабли, потому что больше никто не может! Мои родители и тетя считают, что правительство и корпорации боятся, как бы стопроцентно лунные не объединились и не стали грозной политической силой. Поэтому их и давят, и заставляют водить межпланетные корабли. Ведь если все узнают, на что они способны, с путешествиями в пределах Солнечной системы все станет по-другому. Поэтому распускают слухи, будто бы они демоны или сумасшедшие. Власти хотят, чтобы стопроцентно лунных все боялись и чтобы они сами друг друга боялись…

Рассказ поразил Окна Падают На Воробьев. Поначалу она лишь из вежливости притворилась, будто поверила. Ей казалось, что Слаквен говорит какую-то ужасную чушь, но позже она поймала себя на том, что все чаще думает о словах подруги, а там и сама начала потихоньку искать информацию. Из официальных источников удалось узнать только, что у некоторых жителей Луны действительно наблюдается загадочный синдром под названием «лунарный офтальмический символяризм». И больше ничего. На Земле никаких дополнительных сведений невозможно было не найти. Несколько недель спустя Окна Падают На Воробьев стала расспрашивать Слаквен, но та даже говорить об этом не захотела. А потом и Слаквен, и вся ее семья бесследно исчезли, и Окна Падают На Воробьев сделала единственно возможный вывод: значит, все, что рассказывала подруга, — стопроцентная правда.

Неожиданно во время полета на Луну ей представился случай проверить свою гипотезу. Правда, это закончилось небольшими неприятностями, зато подозрения подтвердились.

В каюте было тихо. В иллюминаторе маячила Земля, уменьшаясь по мере того как они удалялись от нее с невероятной скоростью. Отец, не обращая внимания на попреки, мирно заснул. Скорее всего, он принял еще одну таблетку Е-94. Вслед за ним отключилась и Экзонарелла. Вдруг уснула, как ребенок, прислонившись к плечу мужа, словно они были единым организмом и принятое им лекарство непонятным образом проникло в кровь жены.

Окна Падают На Воробьев тихонечко вышла из каюты. Хотелось поскорее обследовать этот удивительный корабль и найти ответы на вопрос, который не давал ей покоя.

В коридорах толпились туристы. Говорили, что на этом мега-крейсере имеется какая-то потрясающая обзорная площадка, но никто не знал, где ее искать. Компания мальчишек, явно в приподнятом настроении, принялась выкрикивать комплименты, но Окна Падают На Воробьев только улыбнулась им, не сбавляя шага. Сейчас ее не интересовали ни мальчишки, ни обзорные площадки. У нее была другая задача: увидеть пилота. Проверить, какой он…

Она петляла в надоедливой толпе бездельников-туристов, надеясь, что приближается к капитанскому мостику. Именно там они должны быть: пилоты, штурман, капитан. Ей бы только одним глазком глянуть, сидит ли за рулем, штурвалом или чем там управляется большой космический корабль, человек в защитных очках. Она смутно представляла, что потом с такой информацией делать. Просто на данный момент это была ее очередная полоумная идея. А полоумные идеи должны же к чему-то приводить.

Наконец основные толпы остались позади. Корабль был и впрямь огромный. Окна Падают На Воробьев шла по главному коридору, который пассажиры прозвали Хордой, потому что он тянулся вдоль всего крейсера. Кое-где попадались редкие группки туристов, а из боковых ответвлений то и дело выскакивали шустрые электрические машинки и тут же снова исчезали.

Вдруг словно из ниоткуда перед девочкой возникла громадная человеческая фигура в комбинезоне из мятой бумаги, к которому крепились сотни крошечных металлических антенн. Охранник! Он спросил, куда это девочка направляется.

— Я хочу поговорить с капитаном, — решительно ответила Окна Падают На Воробьев.

Охранник, чей рот прикрывал белый пластмассовый щиток с тремя мигающими лампочками, уставился на нахальную девчонку.

— Извините, мисс! Капитана видеть нельзя, разве только в случае аварии, — сообщил он скучающим голосом, глядя не в глаза, а в какую-то точку у нее на лбу.

— А с пилотами поговорить можно?

— Ни в коем случае. С ними встречаться строго запрещается.

— А почему?

Подозрения явно оправдывались!

— Пилотирование мега-крейсера — очень напряженная работа, нельзя их отвлекать дурацкими вопросами.

— Вы уверены? А не потому, что все пилоты мега-крейсеров — стопроцентно лунные?

— Что? — непритворно озадачился охранник.

— Но ведь только стопроцентно лунные могут пилотировать мега-крейсер?

— Нет! Глупость полнейшая.

— Совсем не глупость, а так и есть, вы сами знаете. Вот скажите, пожалуйста, правда или нет: чтобы водить большие космические корабли, нужно быть носителем лунарного офтальмического символяризма?

— Что за дикие измышления, мисс!

— За штурвалом они тоже сидят в очках? Или снимают их, чтобы видеть сразу и прошлое, и будущее, и благодаря этому путешествовать по бескрайним…

В этот миг овальная дверь в противоположной стене коридора отъехала в сторону. Из нее вышли трое в характерных облегающих костюмах из блестящего черного пластика — обычная форма экипажа сверхскоростных кораблей. Мужчина и женщина, а тот, что посередине, так утыкан всевозможными трубками, что сразу и не разберешь, но все-таки мужчина. Интереснее всего был его шлем: похожий на гладкое черное яйцо, полностью закрывающий голову. У двух других на голове ничего не было. Они поддерживали среднего под руки, словно он не видел, куда идет.

— Я тебе говорю, Реджинальд, — произнесла женщина, — ты ровным счетом ничего не теряешь. Земля давно перегорела. Она воняет тухлыми яйцами и жженой пластмассой…

— Спорим, Пегги, там все-таки лучше, чем на обратной стороне Луны, — отозвался голос из-под шлема.

— Ну, ты, Реджи, этого никогда узнать не сможешь, — возразил второй мужчина. — Тебе туда спуститься не позволят, так что нечего зря себя изводить.

Окна Падают На Воробьев оцепенела. Наверное, эти люди попали на корабль уже после взлета — скорее всего, при заправке горючим на орбитальной станции, два часа назад.

Она шмыгнула мимо охранника и подскочила к человеку в шлеме.

— Простите! — выпалила девочка, задыхаясь. Она видела на блестящей черной поверхности свое отражение с челкой, прикрывающей глаза. — Вы стопроцентно лунный?

Ответа не было. Трое в космической форме хранили мрачное молчание.

— Вы одеты, как весь экипаж, только вот вы, — обращаясь к человеку в середине, — вы и есть настоящий пилот? Стопроцентно лунный? Я случайно услышала, о чем вы сейчас говорили. Вам нельзя на Землю. И притом на вас костюм космического пилота. Ну скажите, правду говорят, что водить большие скоростные корабли могут только стопроцентно лунные?