Белая кость, голубая кровь - Михаил Ежов

Пешковы были возбуждены предстоящей церемонией. Посланный за ними слуга сообщил, что они ещё наряжаются.

— Обещали быть через пять минут, господин, — сказал он. — Однако я что-то сомневаюсь.

— Ну, не будем торопить их. Всё-таки, это дети.

— Как прикажете, Ваше Сиятельство.

Для церемонии я выбрал на этот раз трофейный зал. Мне показалось, что это будет символично: в некотором смысле Арина и Глафира достались мне в качестве трофеев. Хотя относился я к ним уже больше, как к своей семье. Своей-то у меня, не считая родителей, никогда не было. Иногда я задумывался, не по этой ли причине я так стремился юридически закрепить девочек именно за своим родом.

Но это всё лирика, как говорится. Мне должно думать о политике и преимуществах, которые мой род, единственным представителем которого я до сих пор являюсь, может получить, чтобы остаться на плаву. Особенно сейчас, когда царь проявляет по отношению ко мне свою расположенность. Уверен, в городе полно завистников, которые обрадуются, если я облажаюсь. А некоторые с удовольствием приложат руку к этому, если представится возможность. Особенно сообщники Валерия Голицына, которых до сих пор не выявили. А они, между прочим, представители могущественного Белого клана. В котором явно не всё гладко. Император уже староват, и сможет ли его сын после смерти родителя удержать власть — большой вопрос.

Мы с Ригелем встретились в трофейном зале, украшенном по случаю церемонии. Слуги позаботились развесить бумажные гирлянды и закрепись на доспехах воздушные шарики. Получилось мило — что-то вроде мероприятия для родителей в детском саду. Пешковым должно понравиться.

В ожидании девчонок я просмотрел приготовленные юристом документы. Они существенно отличались от тех, которые подписывались Падшими и прочими проявившими себя во время схватки с ордой людьми, получившими право перекрасить волосы в зелёный. Те принимались в качестве вассалов. Пешковы же должна были стать членами семьи. Фактически — Скуратовыми.

Жаль только, что магические Дары передаются лишь по мужской линии. А то бы можно было в будущем выдать их за кого-нибудь из принятых в род мужчин и получить потомство, способное создавать иллюзии. Но — увы — природа в этом мире распорядилась иначе. Тем не менее, род получал полноценных членов с ценными Дарами, а это уже неплохо. Как говорится, чем богаты.

Наконец, двери распахнулись, и в зал вошли Арина с Глашей. Их вид вызвал у меня невольную улыбку: видно было, что девочки старательно нарядились и сделали причёски. Даже слегка тронули лица макияжем. Надо отдать им должное, всё было сделано с большим вкусом. Всё-таки, аристократическое воспитание — это вам не хухры-мухры. Накладывает отпечаток на всю жизнь.

На их лицах сияли счастливые улыбки. Я вздохнул. Если однажды они захотят выйти замуж — а это, чёрт возьми, непременно рано или поздно случится — смогу ли я воспротивиться и устоять, выступив домашним тираном? Эхе-хех… Тяжела роль родителя. А ведь это даже не мои дети.

В голову пришло, что уже через год я смогу жениться и завести потомство. Причем сразу несколько пупсов, ведь жён у меня будет три. Как же это не вписывалось в привычный для меня мир одиночки. Смогу ли я защитить их?

Пешковы подошли к столу, специально принесённому в трофейный зал, и остановились, преданно глядя на меня. В их глазах я прочитал, что вся их жизнь вот уже несколько месяцев основана на полном доверии к парню с зелёными волосами. И в будущем будет так же. В сердце чуть-чуть кольнуло. Но я заставил себя улыбнуться в ответ. Не забывать, что кредо наёмного убийцы — эргономичность. Во всём.

Хотя какая, к чёрту, эргономичность, когда на тебя смотрят вот так⁈

Ригель зажёг свечу, чтобы поджечь зелёную сургучовую палочку для печати и взглянул на меня.

— Ваше Сиятельство, можем начинать.

— Так давайте.

— Понадобятся ваши подписи вот здесь и здесь, а также оттиск печати, — Ригель придвинул ко мне представления.

Поставив росчерки, я подмигнул девочкам.

— Ваша очередь.

Арина старательно вывела дрожащей рукой причудливую закорючку. За ней то же самое проделала Глаша. Ригель подписал бумаги в качестве заверяющего нотариуса. Затем метки оставили в соответствующих полях Марта и Есения — в качестве свидетелей.

Юрист накапал на документы зелёный сургуч, и я прижал к нему родовую печать — здоровую деревяшку с вырезанным на дне гербом Скуратовых. Пока ещё старым, баронским. Сделав оттиск на втором представлении, я передал её Ригелю и взглянул на Пешковых. Вернее, теперь уже Скуратовых. Пришло время произнести торжественную речь.

— Отныне вы, Арина и Глафира, становитесь членами славного и великого рода Скуратовых, — текст я выучил заранее, отыскав его в семейной библиотеке. — Носите эту фамилию, пока не выйдете замуж или не умрёте, с честью и гордостью. Отныне ваши интересы — это интересы Скуратовых. Ваше величие и слава — величие и слава Скуратовых. Будьте преданы роду, и род защитит вас. Поздравляю! — добавил я, улыбнувшись. — А теперь — торт! Отпразднуем, как положено.