Север и Юг. Великая сага. Книга 1 - Джон Джейкс

Пламя бушевало по обе стороны прохода и перескакивало через него. Из-за угла дома показался индеец в боевой раскраске. Ехавший последним, Чарльз с трудом прицелился и выстрелил. Индеец упал. Лейтенант ударил свою чалую шпорами и погнал ее в огонь, пригнувшись к шее лошади. Огонь уже сузил дорогу до десяти футов. Ярдах в двадцати впереди скакал Бент, остальных Чарльз видел смутно – их фигуры расплывались в ярких сполохах огня.

Язык пламени лизнул рукав Бента. Ткань задымилась. Капитан взвизгнул и сбил огонь. Лошадь вынесла его с пылающего поля в темноту, где Острандер должен был собрать колонну и повести дальше галопом. Чарльз очень надеялся, что капрал еще жив.

Вокруг уже клубился дым. Пламя с ревом пожирало сухие кукурузные стебли. Прямо перед Чарльзом вся дорога была объята огнем. Он пригнулся так низко, что казалось, ребра вот-вот треснут, и шепотом подбодрил лошадь, прося ее одолеть пугающую преграду.

Чалая ринулась вперед так же бесстрашно, как лучшие скакуны Вест-Пойнта. Яркий свет ослепил Чарльза. Жар опалил щеки. А потом он оказался в прохладной темноте.

После прыжка лошадь встала на землю уверенно, но жестко, и Чарльз едва не вылетел из седла. Удержавшись, он вдруг увидел совсем близко справа от себя страшное лицо: обведенные белой краской глаза, желтые полосы на щеках.

Это был часовой команчей, пеший. Индеец взмахнул томагавком, метя в бедро Чарльза. Чарльз снова пришпорил чалую, та бросилась вперед. Томагавк не попал в Чарльза, но ударил животное в бок, прорубив мощные мышцы и задев артерию. Лошадь заржала и встала на дыбы. Чарльз покатился на землю.

Падая, он все-таки успел ткнуть револьвер в грудь команча и нажать на курок. Выстрел отбросил индейца назад, прямо в горящую кукурузу. Тело мгновенно охватило огнем.

Чарльз лежал на земле, придавленный бьющейся в агонии лошадью. С трудом высвободив левую ногу, он двумя выстрелами прекратил мучения несчастного животного.

Кукуруза трещала в огне. Чарльз огляделся вокруг, но никого из своих не увидел. Его охватила паника. Бросившись в ту сторону, куда должен был уйти отряд, он вспомнил, что последним в колонне был Бент, и закричал:

– Бент! Бент, помогите мне!

Он споткнулся, едва не упав. Слышал ли его капитан? Слышал ли его хоть кто-нибудь?

Огонь расползался все дальше, превращаясь в высокую светящуюся стену в полмили шириной. Он поглотил уже один край поля Ланцманов и перекинулся на сухую траву прерии за ним, мгновенно уничтожая ее.

Невеселая улыбка тронула уголки закопченных губ Чарльза. Он правильно рассчитал, что огонь не позволит команчам с ручья погнаться за ними, – за огненной стеной слышались их яростные крики. Но караульные посты, выставленные индейцами здесь, тоже представляли опасность – пусть и меньшую, зато намного более близкую. От одного караульного он избавился, но ведь должны быть и другие.

– Лейтенант, сзади!

Это был голос солдата, который услышал крик Чарльза и поспешил на помощь. Чарльз обернулся к смутно видимой фигуре верхового и охнул от неожиданности. Прямо на него мчался индеец с копьем в руке.

Он успел увернуться и отбил удар незаряженным револьвером. Дуло предотвратило смертельное ранение, и железный наконечник копья вонзился в плечо.

Индеец с разбегу оказался в футе от Чарльза, который уже выхватил нож левой рукой. Разрисованное лицо искривилось, но команч не сумел отскочить, Чарльз вонзил нож ему в живот по самую рукоятку и тут же выдернул.

Команч повалился на бок. Но ярость в нем была сильнее боли, и он попытался еще раз ударить копьем. Чарльз отпрыгнул в сторону и подождал, пока индеец не затихнет. Это длилось бесконечно долгое мгновение.

И тогда его тело наконец ответило на потрясение последних минут. Тошнота, дрожь, туман перед глазами. Чарльз даже не смог узнать солдата, который предупредил его об опасности.

– Бент? – Он потер глаза, но ничего не увидел.

– Нет, сэр, это рядовой Таннен. Капитан Бент ускакал вперед.

«После того, как услышал мой крик…»

– Забирайтесь сюда, сэр, – сказал рядовой, помогая Чарльзу сесть в седло. – Все будет хорошо. Мы пробьемся. Все мы.

Они поехали следом за уходящим отрядом. Чарльз держался за талию рядового, не открывая глаз и чувствуя одновременно усталость и облегчение.

* * *

Команчи преследовали их еще почти час, но ни разу не приблизились на расстояние выстрела. Вскоре крики затихли. Скорее всего, индейцам просто надоела эта бесполезная погоня, и они растаяли в темноте летней ночи. Возможно, решили вернуться назад, чтобы поймать лошадей Ланцманов.

Еще через час бешеной скачки отряд остановился на короткий привал. К счастью, новых потерь не прибавилось. Несколько человек получили такие же незначительные ранения, как Чарльз, да и только. Ланцманы, несмотря на гибель родных, не могли сдержать своей радости. Солдаты тоже ликовали, отовсюду слышались шумные разговоры и смех. Несколько человек поздравили лейтенанта с успехом его дерзкого плана.

После того как Чарльз выслал вперед разведчиков, один из рядовых предложил ему глотнуть виски. Он не стал возмущаться таким вопиющим нарушением субординации и спрашивать, откуда взялось спиртное, а просто с благодарностью выпил и плеснул немного виски на рассеченное плечо. Потом с помощью миссис Ланцман он перевязал рану шейным платком. Все это время Бент держался в стороне.

Вскоре Чарльз почувствовал себя значительно лучше и, несмотря на усталость, снова мог выполнять свои обязанности. Он перестроил колонну, и следующие две мили отряд двигался неспешным шагом. Наконец они добрались до небольшого оврага, откуда отлично просматривалась вся местность вокруг и где можно было по-настоящему отдохнуть.

Солдаты впервые после выезда из гарнизона развернули свои скитки. Фуражиры набрали мескитовых веток и разожгли костры, чтобы отогнать насекомых и ночной холод. Грызя черствый сухарь, Чарльз присел возле одного из костров, и ему показалось, что он в жизни не ел ничего вкуснее.

Неожиданно на костер легла уродливая тень. Чарльз поднял голову и вздрогнул. Лицо Бента было неподвижным, как маска. Он уже снова принял на себя командование, Чарльз не возражал – ему совсем не хотелось и дальше ставить капитана в неловкое положение перед солдатами. О том, что произошло в фермерском доме, когда Бент не мог принять мало-мальски вразумительное решение и едва не бился в истерике, Чарльз никому не рассказал. Наоборот, он даже старался создать видимость, будто бы капитан сам предложил ему организовать отступление.

– Я хотел похвалить вас за ваше поведение во время нашего отступления, лейтенант, – сказал Бент. – Вы проявили исключительную храбрость.

– Спасибо, сэр.

Чарльз безуспешно пытался понять причину этого неожиданного комплимента, пока не взглянул на пятерых солдат, отдыхавших у соседнего костра. До того как подошел капитан, они бурно обсуждали геройские действия лейтенанта, а теперь затихли. Слова Бента явно были произнесены с расчетом, что его услышат.