Кетополис. Книга 1. Киты и броненосцы - Грэй Ф. Грин

В глубине лавки я вижу ряды прозрачных бутылок. Свет из дальнего окна проходит сквозь них, преломляется заспиртованными телами и заливает пол. Я стою по щиколотку в желтом свете. Вокруг меня — полки. Бутылки с кусками тел животных. Банки с конским копытом, с акульей печенью, с выпотрошенной лягушкой…

С глазами.

В одной из бутылок плавает человеческая рука.

Я подхожу ближе. Действительно.

Она похожа на человеческую. Но не человеческая.

Я выдыхаю пыль веков.

В бутылке — рука гориллы. Всего лишь.

Бывает змеиная водка, с жабами, с морскими звездами, с актиниями…

А эта обезьянья. Мой бедный дарвиновский предок.

Похоже, недолго осталось до момента, когда в бутылке окажется кто-нибудь вроде лейтенанта Дантона…

Душно. Мы с сиамцем сидим на другой половине лавки — в комнате для клиентов попроще, матросов, морпехов, китобоев и прочих. Потому что именно здесь все происходит.

А пока мы ждем возвращения Нитхинан, мы беседуем.

— Что ты сделал, когда пришли бирманцы?

Ват Сомпонг пожимает плечами. Совершенно европейский жест. Ничего.

— Почему?

«Почему вы, сиамцы, оказались такими слабыми?» — на самом деле хочу спросить я. Разве так можно? Лучший способ победить (и единственный, наверное) — показать врагу, что будешь сражаться до последнего. Что тебе терять нечего. Что, кит забери, этот каменистый клочок земли, где даже рис толком не растет, — тебе позарез нужен. Когда бирманцы пытались высадиться на берег Кетополиса, озверевшие матросы шесть раз сбрасывали десант в море — на одних только штыках.

А когда бирманцы высадились в седьмой раз, подошла морская пехота. И окутанные паром шагающие автоматоны, плюясь огнем, превратили сражение за Новую гавань в блистательную, пахнущую угольной пылью и машинным маслом победу.

Сиамцы всегда идут на компромиссы. ВСЕГДА.

Возможно, это слово придумали специально для них.

— Великая Бирма, — говорит Ват Сомпонг. — Эти джан лаи пришли на нашу землю, забрали наш рис и наших женщин. Наш король умер. Вместе с ним умерла наша сила.

— И что, нет никакой надежды?

Ват медленно качает головой. Потом говорит:

— Сиам. Это проклятая земля. Она так пропитана ненавистью и кровью, что, если ходить босиком, предательство проникает в человека через пятки.

Был такой человек, его звали Теерасак. Он объявил себя королем — Рамой Восьмым, Очистителем. Он не был королевской крови, он даже не был знатным человеком. Но он был сильным. Это самое главное. И люди пошли за ним.

Чтобы стать королем Сиама, нужно быть сильным человеком — и все. Не так уж важно, какая кровь течет в твоих жилах.

Говорят, он был наполовину бирманец. Говорят, отцом Теерасака был бирманский солдат, надругавшийся над его матерью — знатной женщиной. Говорят, это был сам бирманский король. Но это неправда. У бирманцев нет королей.

Говорят, она хотела вспороть себе живот, когда узнала, что понесла от насильника.