Легаты печатей - Андрей Валентинов

– Привет, сестренка! Ты это, ну… нормально?

– Да, Владыка, – тихо ответила я.

– Вот елы!

Странно: никогда не могла предположить, что боги смущаются.

– Ты, Ленка, меня так не называй, ладно? Ну, беда с вами со всеми – кто ни явится… Договорились?

– Договорились, Владыка.

Здесь я снова стала Леной. Леной Гвоздевой – Леной Шендер.

Владыка Вечноживущий, Мессия из рода потомков ангелов не ошибся.

– Меня это… Ну… В общем, Саня твой попросил. Чтоб я тебя вроде как встретил.

Я оглянулась. Костер горел на небольшой поляне, намертво вросшей в дремучую чащу, а вокруг чернел лес и тускло светило золотое небо без солнца.

Саша!

Я верила, я всегда верила, что так и будет. Вот, значит, что там, наднебом голубым!

– Ты не удивляйся, – бог кинул быстрый взгляд на кованую твердь. – Обвыкнешь! Я и сам, покуда привык…

Бог снова вздохнул; и я вспомнила. Саша рассказывал: Мессия погиб много лет назад, в далеком девяносто втором. Подстерегли возле дома – и застрелили в упор.

Как Сашу.

Как меня саму.

Как… как нелепого Легата Печати в тапочках и с разлохмаченной кипой листков в руках.

– Ну чего, похоже? – словно прочитав мои мысли, бог поднял рисунок, протянул мне; улыбнулся спокойно и сильно. – Вроде, все точно!

Рука бога была тверда. Я сразу узнала то, о чем хотелось забыть – до боли, до жаркого озноба.

…Грязный снег, обломки вертолета, тело Игоря с пистолетом в руке, догорающие бревна, Алик в латаной куртке, лежит, уткнувшись лицом в грязь.

И листок – маленький, слегка примятый. Карандаш чуть обозначил рукописные буквы: Нам… здесь…

– Похоже, – я отдала рисунок обратно богу. – Только меня нет.

– Ну, ясное дело! – бог вновь улыбнулся. – Ты, Ленка, теперь здесь, наверху. Сама прикинь! – чего тебе там делать?!

– Но… Разве я не умерла?

– Вот елы!

И опять бог смутился. Удивительно: ни у заокеанского Пола-Пашки, ни у вздорного борзописца Алика, ни у черного Ворона-Молитвина я не видела таких глаз – живых, ярких. Странный бог! И, наверное, хорошо, что странный.

Мельком подумалось: а может, раньше я просто не умела смотреть? – подумалось и сразу исчезло, как не бывало.

– Понимаешь, сестренка, я и сам в этом не шибко разбираюсь. Вот Саня тебе все как есть разъяснит! Я так себе мыслю: мир вроде бы меняться начал. А мы, стало быть… Не, не объясню!

Я улыбнулась богу – растерянному богу, который чесал в затылке и не знал, как пояснить то, что много лет назад рассказывал мне Саша.

Я и без него все знала.

Они были как свет – эхно лхамэ.И они вновь стали светом – под золотым неровным небом.

И Саша не забыл меня.

– Вот сейчас дорисую – и пойдем. Саня говорил, будто дочке вашей помощь нужна…

Я вздрогнула.

Эми!

Я ведь обещала приехать!

Обещала!

– Ты это… Не волнуйся, Ленок! – широкая ладонь ласково дотронулась до моего плеча. – Все путем будет! И дочку повидаешь, и, даст Бог, внучку. А ежели какая лажа, мы там всех гадов, в карету, по стенке размажем!

Голос бога на миг дрогнул, треснул мимолетной ноткой сомнения, но я пропустила это мимо ушей. Внучку? Господи помилуй, внучку! Кто бы подумать мог! Внезапно я почувствовала уверенность – жгучую, почти болезненную, такую неожиданную после всего, что случилось со мной в эти страшные дни. Владыка Вечноживущий, застреленный в девяносто втором Мессия, прав – все путем. Я увижу Эмму. Я не дам девочку в обиду!

Интересно, какого Бога только что помянул Мессия?

– Владыка, а почему они хотят… Зачем им нужна моя… внучка?

Бог отложил карандаш, нахмурился.

– Ну… Понимаешь, твоя внучка там, внизу, вроде как за главную будет. Самая-самая. Вроде как мир в ней, ну… воплотится, что ли? Не, ты лучше Саню спроси! Да не бойся, мы этих штукарей враз! У меня с ними счеты – и не пересчитать, елы!

– Враз? – усмехнулась я, понимая, что никогда не научусь улыбаться так, как он, светло и ясно. – Черным Мечом?

– Мечом? – бог скривился, словно дольку лимона сжевал. – Да ну его, заразу, тяжелый больно! Оно и без меча сподручно…

Трещина сомнения заново прошлась по сказанному богом – будто прежняя, памятная трещина в голубом небе, приоткрывшая для взгляда золотую твердь Последних Небес.

И на этот раз я не смогла отмахнуться от проклятой трещины.

Бог взялся за карандаш, а я затихла в смутном раздрае души. Все путем, Ленок! Все путем! Только почему рисунок?..

– Владыка! Можно, я… Можно посмотреть?

Бог кивнул, чуть подвинулся. Я присела рядом. Карандаш летал, быстро касаясь бумаги.

…Грязный снег, обломки вертолета, тело Игоря с пистолетом в руке, догорающие бревна, Алик в латаной куртке, лежит, уткнувшись лицом в грязь. Листок – маленький, слегка примятый…

Рисунок изменился. Прямо поверх знакомой картины медленно проступало лицо – тоже знакомое. Губы кривились, маленькие темные глаза недобро щурились. Чернобородый из Малыжино смеялся – торжествующе, победно.

Мы еще встретимся, старший следователь Гизело! Встретимся – но уже не здесь. МОЕ царство…

Господи! Егоцарство!

– Владыка! – я закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. – Владыка, пожалуйста, сотри это! Сотри! Этого не должно быть!