Должность во Вселенной. Время больших отрицаний - Владимир Савченко

– С этой позиции стоит теперь оценивать этот информлуч от М31, который фантомом назвали. Он адресован сюда и только сюда… Вселенная – узнала.

– Вы тоже так полагаете? Значит, нас уже двое. А было трое…

– Значит, Вэ Вэ тоже понимал?

– Да. Он первый.

Оба снова помолчали. Потом Васюк продолжил:

– Конечно. Куда же еще… Но охватывает луч всю Солнечную. Тоньше, локальнее никак. Не только участок пространства в сотни метров, но и планеты для… – Толюн снова мотнул головой вверх, – галактик-существ неразличимы. То есть изоляция и неведение. А от нашей работы, от башни внедренной, от подъемов в кабине ГиМ в МВ и, главное, от последующих выходов в обычный мир, в Большую Вселенную – и с новой информацией потрясающей – изоляция нарушилась. Неведение превратилось в ведение. Большая Вселенная узнала об МВ – и приняла это очень всерьез. Приняла какое-то важное решение… Знать бы какое?

Он замолк.

«Замечательно, – думал Любарский, – иная трактовка того нашего разговора с Вэ Вэ покойным, темы его. И моих умствований о Контакте».

– Так я пойду. – Васюк повернул к двери.

– Минутку, Анатолий Андреич: а как? Узнала-то?

Тот повел плечами, подумал:

– Да через нас и узнала. Если один человек от другого что-то может узнать… в том числе и внечувственным восприятием, телепатически, – почему это не может Вселенная?! Не дурее же она нас.

Он ушел. Сказал свое и удалился. Чего рассусоливать!

А Варфоломей Дормидонтович почувствовал себя бодрее. Вскочил, разгуливал по комнате, потирая руки.

7

Надо ли говорить, что вечер и ночь с 30 сентября на 1 октября Евдоким Афанасьич провел здесь, возле родимого двадцатидюймовика? Прежде всего тщательно отер всюду пыль; потом отнивелировал, проверил поворотные штурвалы и рукояти, все шкалы настройки – подготовил. Точно так он повозился и с механикой купола павильона: погонял в поворотах на триста шестьдесят градусов, раздвигал щель. Все работало исправно, ничего его НПВ-перемещение-похищение не повредило.

Следует ли упоминать, что первая ночь (кстати, отменно ясная) была для него как брачная для молодожена? Что из всех объектов космоса он выбрал именно дрейфующую галактику М31 – пусть ее другие называют фантомом! – на краю созвездия Цефея?

И – такова была злосчастная (хотя за такое «злосчастье» многие отдали бы все свое серенькое благополучие) доля Дусика, не принимаемого этой жизнью всерьез, – он снова сделал открытие. Одни впоследствии называли это «затяжными мерцаниями фантома», другие, посмышленее, вхождением. Но так или иначе, увидел это первым снова Климов. Увидел он это в