След крови - Стивен Эриксон

В ярких лучах рассветного солнца гранд-генерал Пин Растрёп выругался и, выехав перед своими легионами, развернул коня.

– Наш миг настал! – крикнул он своим тонким девчачьим голосом. – Пусть не обманывает вас численность войска за моей спиной! Это всего лишь рекруты! Простые крестьяне, несмотря на все их сверкающие доспехи и большие щиты! Мы разобьем их вдребезги, подобно удару молота! И они с воплем бросятся врассыпную!

– Разобьем вдребезги! – взревела его армия.

– Да! – крикнул в ответ Пин Растрёп.

– С воплем бросятся врассыпную!

– Именно! А теперь – за мной! Сегодняшняя битва войдет в легенду!

Снова развернув коня, генерал вонзил шпоры в его бока и возглавил бешеную атаку против многочисленных организованных легионов врага.

То был момент его славы, захватывающей дух отваги. Пин знал, что это сражение войдет не только в легенду, но и в древние мифы, передающиеся из поколения в поколение на протяжении всей истории.

Его конь споткнулся о барсучью нору, выбросив гранд-генерала из седла. Приземлившись, он перекатился через плечо и ловко вскочил на ноги, вытаскивая меч.

Прямо перед ним тридцать тысяч лучников наложили стрелы на тетивы.

Бесстрашно смеясь, Пин Растрёп оглянулся…

И увидел, что легионы его разбиты вдребезги, а солдаты бросают оружие и с воплем кидаются врассыпную.

Генерал снова развернулся кругом, и в то же мгновение тридцать тысяч стрел по дуге устремились в небо – все до единой прямо к Пину Растрёпу.

Он пригнулся.

Прячась под тяжелым мокрым плащом, Офал Д’Нит Флатрок сгорбился в высоком седле, поглаживая свою медяницу, которую он скрывал от чужих глаз, чтобы та не напугала кого-нибудь из многочисленных беженцев по обочинам узкой дороги.

По прошествии некоторого времени он вздохнул и повернулся в седле:

– Может, перефтанете наконец ффоритьфя? Это было вфего лифь недоразумение, да?

– Он пытался меня задушить! – огрызнулся Жук Праата.

– Зато он заставлял меня чистить, поить и кормить дохлую лошадь! – возразил Заморыш Сплур.

– Да хватит уже вам! Курьер Жук, найдите нам какую-нибудь фырую пещеру для нощлега, хорофо? А ты, Заморыф Фплур, рафщифти нам дорогу щерез эту толпу беженцев!

– Что, правда? И как же мне это сделать?

– Если щефтно, не знаю, за щто я тебе вообще плачу.

– За то, что я единственный человек в мире, который не блюет при виде вас за едой, неудавшийся посол пылающего города Фаррога!

Что ж, решил Офал, в чем-то конюх был прав. Он махнул рукой в перчатке:

– Ладно, фделай вфе, щто можефь. А вы, курьер, пощему еще здесь? Я же фказал – найти пещеру!

– Угу, – проворчал Жук, натягивая поводья. – Очередную долбаную пещеру. Ладно. Понял.

Он ускакал вперед.

Офал снова вздохнул. По крайней мере, его медяница Ээмле никогда ни на что не жаловалась. Он снова погладил ее, а затем, опустив взгляд, обнаружил, что змея мертва.

– Заморыф Фплур, лущфе отвернифь, а то я проголодалфя.

Прошел целый день с тех пор, как Фаррог остался позади, но Эмансипор все еще мог увидеть, оглянувшись, столб черного дыма. Утерев слезящиеся глаза, он посмотрел на сидевшего рядом на кóзлах хозяина:

– Признаюсь, сударь, я рад, что вам не пришлось убить и искалечить слишком многих горожан, прежде чем остальные разбежались.

– Любезный Риз, ваше милосердие по-прежнему кажется мне странным, порой даже утомительным. Что касается меня – должен признаться, я слегка разочарован. Демоны же, заключенные в моем мече, крайне недовольны. Нам придется найти другой подходящий город или еще какое-то место, где я смог бы выполнить свои обязательства перед ними.

– В самом деле? И когда же это произойдет?

– Уверяю вас, не в ближайшее время. – Он показал рукой вперед. – Видите Корбала? Согласитесь, он великолепно парит в восходящих потоках?

– Мне кажется, он предпочитает быть вороном, а не человеком.

– Иногда, любезный Риз, я разделяю эту его склонность.

– Не замечал, хозяин. Во всяком случае, в последнее время.