Принуждение к войне. Победа будет за нами! - Владислав Морозов

Седьмой вылет – 20 января 1937 года. Экипаж – капитан Чеботарев, старший лейтенант Алексеев и лейтенант Кинёв. Бомбили Кадис. Наблюдали взрывы на земле.

Восьмой вылет – 22 января 1937 года. Экипаж – капитан Самойлов, лейтенант Абидуев и лейтенант Лынник. Из-за технических неполадок в топливной системе вернулись с полдороги, сбросив бомбы в море, где-то у побережья Болгарии, предположительно в районе Ахтопола. Возвращение прошло благополучно.

Девятый вылет – 3 февраля 1937 года. Экипаж – комбриг Шишкин, капитан Эльдзер и лейтенант Кинёв. Бомбили район Севильи. Сбросили 12 ФАБ-50. Результатов удара из-за плохой погоды не наблюдали. Для меня это был третий, крайний вылет в Испанию.

Десятый вылет – 4 февраля 1937 года. Экипаж – капитан Пырев, лейтенант Букин и младший командир Копцов. Удар по району Бургоса с неизвестным результатом.

Одиннадцатый вылет – 8 февраля 1937 года. Экипаж – капитан Андрюшин, капитан Самойлов и младший командир Оноприенко. Бомбили Кордову.

Двенадцатый вылет – 10 февраля 1937 года. Экипаж – старший лейтенант Алексеев, капитан Чехвинцев и лейтенант Катыш. Бомбили район Саламанки. Сам факт налета франкисты позже подтвердили.

Тринадцатый вылет состоялся 13 февраля 1937 года. Вот и не верь тут в плохие приметы… Экипаж в составе майора с подходящей фамилией Корчагин и младшего командира Мыльникова с задания не вернулся. Они должны были бомбить район Эль-Ферроль – Ла-Корунья, который находился на пределе дальности. Корчагин считался одним из лучших в бригаде пилотов, но, как потом говорили, штурманом был неважным. Но при этом, несмотря на то, что это был его первый боевой вылет, пошел в него вдвоем со стрелком. В общем, самолет и экипаж пропали без вести. Все обстоятельства неизвестны, но уже в шестидесятые я узнал, что, возможно, Корчагин по пути к цели сбился с курса и засветло оказался над Бискайским заливом. Там его следы теряются, скорее всего, он упал в воду после полной выработки топлива. При этом вахта одного из английских торговых судов якобы видела 14 февраля 1937 года над Бискайским заливом самолет, похожий на ДБ-1. Командованию бригады за этот случай вломили по первое число и категорически запретили экипажам летать на задания вдвоем. Так что ты, как видно, бирку с мотора именно их самолета мне приволок. Других вариантов просто быть на может… Как бы там ни было, после столь досадного происшествия четырнадцатый вылет состоялся только 10 марта 1937 года. Экипаж – майор Ивченко, полковник Васильев и младший командир Шпак. Бомбили район Кадиса, с неизвестным результатом. Пятнадцатый вылет состоялся 22 апреля 1937 года. Летал экипаж капитана Куракова, лейтенанта Букина и младшего командира Бодрина. Бомбили район Севильи, как обычно, без точных результатов.

По дальнейшим вылетам у меня точных данных нет, хотя в конце июня 1937-го кого-то из наших вроде бы даже обстрелял ночной истребитель франкистов, – закончил Кинёв и блаженно (как мне показалось) улыбнулся. – Всего наша бригада совершила 54 дальних боевых вылета в Испанию, последний из которых состоялся в декабре 1937 года. На цели было сброшено более 70 тонн бомб. Точные итоги подавляющего большинства наших вылетов неизвестны до сих пор.

– И это все? Вы хотите сказать – вам есть, чем гордиться?! Вы затратили массу усилий, одной горючки сколько сожгли, а результат? Никто даже не обратил внимания на то, что вы там что-то побомбили!

– Ну, ты на нас больно-то не сволочись. Я же тебе сказал, что главное было – испытать технику. Именно благодаря нам Чкалов и Громов без проблем слетали в Америку. Кстати, тем самым они показали миру, что у нас есть самолет, который способен долететь с бомбами до той же Англии и благополучно вернуться назад. Ну и потом, сыграли свою роль утечки информации…

– Это какие такие утечки?!

– Не знаю, специально это было организовано или нет. Возможно, кто-то в республиканском руководстве (из числа тех, кто имел представление о сути дела) проболтался о нашей миссии журналистам или еще кому похуже. Говорили также, что, возможно, самолет майора Корчагина был сбит то ли португальскими, то ли английскими истребителями. И англичане сумели осмотреть его обломки, поднятые с морского дна. Во всяком случае, после перелетов Чкалова и Громова англичашки насторожились и зачем-то «довели до ума» свой «Веллсли», который потом даже пробовали использовать во время Второй мировой. Да и немцы о чем-то таком догадывались. Иначе зачем в Испанию в начале 1938 года поступило 3 ночных истребителя «Арадо» Ar-68? Других ночных истребителей в Третьем рейхе в ту пору не было. И что характерно, легион «Кондор» использовал эти «Арадо» по прямому назначению – для ночного патрулирования. А ведь заказ на эти истребители Франко наверняка сделал в середине 1937-го, в момент, когда наблюдался пик нашей активности. Так что летали мы явно не зря. Противник однозначно потратил на парирование нашей, чисто гипотетической, угрозы явно не меньше сил и средств, чем мы. А сколько мятежников и прочих марроканцев погибло под нашими бомбами – не суть важно.

– Возможно. Хотя этот ваш «испанский вариант» – очередное лишнее доказательство того, что в СССР казенные деньги не очень-то считали. На том и сгорели. Кстати, а с самолетами вашими что потом стало?

– Один, как я сказал, потеряли безвозвратно. Еще один уже по окончании боевой работы «разложили» при грубой посадке. Две бракованные машины использовали как источник запчастей. Еще три или четыре машины в 1938–1939-м «Бюро Особых Конструкций» переделало в рекордные высотные самолеты. Ну, а оставшиеся списали по износу…

– Ну, все как всегда. Вы мне лучше вот что скажите – как ваши вылеты смогли засекретить от своих? Тут-то возможностей для утечек было куда больше.

– Секретили, как могли. Официально считалось, что мы ночами «нарезаем круги» над территорией Союза. Типа, гоняем моторы, поверяя наши аппараты на дальность. Во всяком случае, в Борисполе мы лепили местным именно эту «легенду». А в Воронеже у нас особый отдел был – дай бог. Тем более 1937 год на дворе. А кроме того, у нас и на случай вынужденных посадок все было замотивировано. Летали мы без опознавательных знаков и формы. Теплое белье, свитер, меховые комбезы и кожанки без знаков различия. Комбезы, кстати, были импортные, то ли немецкие, то ли итальянские. Парашюты, шлемы – все импортное. Пистолеты и те импортные брали, у меня, к примеру, бельгийский «Браунинг» был. Документов с собой не брали. Только у командира экипажа с собой в каждом вылете был запечатанный пакет. А в нем – пять тысяч английских фунтов и паспорта с прочими бумажками на всех членов экипажа. Это на случай вынужденной посадки где-нибудь в Европах. По документам мы все числились русскими белоэмигрантами, служащими в ВВС Испанской Республики по найму. А подданство у нас всех в документах значилось фантастическое – или прибалтийское, или латиноамериканское. Ну а при допросе надо было врать про то, что мы везли дипломатическую почту республиканского правительства. И, кстати, мешок с чем-то похожим на эту самую диппочту у нас на борту в каждом вылете имелся. Так что все было в ажуре. Только все это не пригодилось, поскольку никаких афронтов не случилось. Ну, не считая майора Корчагина, конечно…