Чужая корона - Алексей Изверин

— Да видал я знаешь где таких помогателей…

— В самом деле дурак. — Феликс сокрушился. — Лумумба, видишь? Слушай, да что я с тобой время‑то теряю? Желаешь сдохнуть на виселице в компании с ворьем разным, так Черный тебе помогает!

— Погоди! — Вдруг сказал Рок Одноглазый. — Погоди, не со зла я… Просто достала уже клетка эта. И еда тут паршивая… Погоди, дай подумать…

— А что тебе думать? Соглашайся. А я перед королевским советником словечко уж замолвлю…

Рок снова запыхтел задумчиво. Больше он уже не ругался. А я снова поздравил себя с правильным выбором.

Первожреца вообще обвели как ребенка.

Сам я при основном спектакле не присутствовал, все по рассказам.

В самый разгар какого‑то пустячного судебного заседания в Королевский суд вдруг явился мелкий служка храма Отца Всех Богов, да и как заявил с порога, что требует справедливости! Ибо нет у него сил молчать больше… Толпа, которая поутру сидела в зале суда и уже начала скучать, ушки навострила, подалась поближе.

А Жук приосанился, откашлялся… И начал выкладывать. И про воровство, и про железо, и про вино, и про большое поместье, что принадлежит… По пунктам заучил, опасливо поглядывая на Лумумбу. Тот, обладающий просто‑таки фотографической памятью, перечислял все сразу, а Жук путался, срывался. Но опека Лумумбы, который не стеснялся ученика и подзатыльником приласкать, дала свои плоды.

Жук барабанил как по писаному. Первожрец поначалу слушал с благожелательной улыбкой, а уж когда дошло до мужеложства с молодыми послушниками в пассивной форме в качестве "прописки" для новенького, то стал и наливался дурной кровью.

С мест раздались выкрики, что все так и есть. Постарался приятель Жука, кричал во все горло, обвиняя Первожреца в загубленной молодости и вопрошая, да как же Отец Богов то терпит, и не накажет ли он нас всех, не разбираясь, за такое богохульство?

Храмовая стража, полтора десятка человек в хороших доспехах, ожидавшая на улице, тихо — мирно была нейтрализована всего одной гранатой. Убитых не было, только контуженные. Любое сопротивление подавили на корню.

А там подоспел и викарий Глетий, до того мирно ожидавший в сторонке, и даже отшельник Кирк через подаренный мегафон высказал, что не гоже служить злату прежде бога… Ибо грех это великий перед лицом не только Одина, но и всех Светлых Богов! Покайся, Первожрец, Один велик, тебя простит!

Первожрец каяться не возжелал, и бросился на викария. Волтузили они друг друга на полу долго, сопели, пыхтели, никто к ним подойти не решался, пока Две Стрелы не вылил им на голову ведро ледяной воды. Верховных иерархов церкви растащили по углам, придержали смущенно. Все ж высшие владыки духовные! Тем более что Первожрец призывал на головы богохульников божественный гнев, да в таких выражениях, что завистливо краснели самые прожженные. Викарий Глетий молчал, ему‑то уже было ясно, кто выиграет. И, говорят, широко улыбнулся, когда Первожреца приласкали длинным мешочком с речным песком по темени.

Отшельник Кирк через подаренный ему мегафон призвал всех храмовников покаяться и да воздастся истинным праведникам…

Барон Алькон хлопнул булавой и быстро умыл руки. Не компетентна власть светская в божественных вопросах, оставляю вас решить ваши споры честным образом, путем диалога, за столом переговоров!

Ну, и как начали они решать!

Я наблюдал за суетой вокруг здания суда с балкона, через морской бинокль. Рядом со мной стояли Виктор и Феликс, тоже с биноклями. В запасниках ещё парочка оставалось, которые я в своем мире купил, и на квартире у меня три. Хорошо они расходятся.

Вот толпа собралась, все шумят, скандируют что‑то. Вот пыхнуло, вверх поднялся клуб грязного серого дыма, оттуда выпадают фигурки в сверкающем металле. Рванула граната, разбросало храмовых слуг. Вот резкий металлический голос, ничего не разобрать, это Кирк мегафон применил.

Столпотворение метнулось к храму, я по балкону за ним, потом на крышу, оттуда видно было лучше.

Успел как раз вовремя, чтобы увидеть, как мелкие фигурки одна за другой бегут внутрь, как муравьи, что ворота сорваны и болтаются на одной петле. Снова металлический голос из мегафона, ещё тише, вообще уже не разобрать ничего. Вот этот здоровяк‑то и есть Рок Одноглазый, враз проломил хилую цепочку храмовников, обходящих центр толпы, и пошел гвоздить, от него только и отлетали.

Волин действовал как договаривались. Черные фигурки гвардейцев быстро сменили стражников и оттирали бузящих жрецов, запирали улицы, ставили баррикады из колючей проволоки. Чтобы жрецы по городу не разбегались и народ не баламутили.

— Итак… — Хмыкнул я. — Вот и так.

Наутро "Королевский Вестник" напечатал, что в здании Королевского Суда викарий Глетий бросил в лицо Первожрецу Одина обвинения в измене государству, в непочитании божества и в симонии*. Первожрецу ответить было нечего, а большая часть жречества поддержала обвинения викария. С гор спустился капитан… Простите, святой отшельник Кирк, который мудрым словом осудил Первожреца. В настоящее время, по слухам, Первожрец принимает постриг и покаяние в Храме Отца всех богов. Оставайтесь с нами, у нас ещё будет чем вас удивить.

* — продажа церковных должностей и сана за деньги. Термин нашего мира.

Позже я узнал, что храмовая стража, пытаясь за каким‑то бесом прорваться в Верхний город, вышла как раз на наведенную вдоль улицы пушку. Остановились, посовещались да и разбежались переулками, только их и видели.

Народ к этому зрелищу отнесся апатично. Конечно, граф Шотеций высказал протест, даже прислал мне бумагу, в которой вся прогрессивная общественность была обеспокоена, но посольства молчали. Да и им‑то что? Официально при чем тут король? Это храмовые дела, не мне в них влезать.

Нет, ну конечно не хорошо, что Первожрец у меня в тюрьме сидит… На почетном месте, в камере, где раньше Рок Одноглазый обитал. Поговорить бы с ним по душам, да времени у меня все нету…

Сколько у меня пленников‑то хороших набралось! И каждый требует вдумчивого отношения.

Ночного короля я поручил Брату, тот посидел с ним вечерок, и выяснились очень любопытные подробности. Такие, что я предпочел поучаствовать в деле лично.

— Его высокопреосвященство нам посулил на небе райское блаженство… — Глумливо сказал я Первожрецу под вечер, когда дела все были улажены, новый волочильный стан пущен, а Ждан доложил о заключенном договоре с торговым домом "Штар", это из королевства Рохни. Ежегодно поставлять по сотне ламп и столько же бочек "крови земли", очищенной… Для работ в шахтах.

Это у меня просто настроение хорошее.

А этот хмырь его подпортил.

— Почтенный Ругильд, я долго гадал, каким же образом попал горный отвар в лагерь временно перемещенных лиц. Вроде бы королева им не увлекалась, граф Шотеций тоже не такой дурак, как и прочие… Стража никого бы не пропустила, а коли пропустила, так я бы все равно узнал. И теперь что выясняется…