Город в конце времен - Грег Бир

На плечо Главка легла гигантская, зыбкая рука. В воздухе расплылся сухой, раздражающий запах сладкого порошка. Моль вернулся.

Уитлоу двинулся вперед, раскачиваясь на ходу.

— Вот и славно. Ни к чему терять друг друга из виду… Итак, — продолжил он, — мы обнаружили нечто загадочное. Занавес разошелся в стороны. Произошло смещение власти. Похоже, Алебастровая Княжна более не занимается активной охотой. Нам требуется подыскать альтернативный вариант.

Главк понурился.

— Возможно, она сама еще не вполне все осознает. Уменьшились не только расстояния. — Уитлоу доверительно взял Главка за локоть и шепнул: — Кстати, Моли это не сулит ничего хорошего.

Словно дождавшись, когда Уитлоу произнесет его имя, серый авторитет вновь ткнул их в нужном направлении — тщательно отмеренная жгучая боль пламенем опалила кожу и сменилась игольчатыми укусами предательских фатумов, словно по всему телу набивали татуировку. Это оказались для Главка в новинку. В каждый данный момент человек проживает одну судьбу, один фатум. Эти же фатумы в данный момент жили Главком. Предпринятое ими обследование носило быстрый, отчужденный, фундаментальный характер. Никогда еще Главк не был столь близок к глубинным основам собственного «я» — ощущение ужасающее и вместе с тем бодрящее. Ему еще не доводилось так близко подступить к пониманию смысла, причины его существования, самой жизни — вплоть до последних крох надежды, — надежды на то, что существует шанс поправить дела.

Беспристрастное предложение милости — чистое, нелицеприятное отпущение грехов.

Покалывание прошло. Он вновь стал собою, хотя чудилось, что на его месте — ком спекшегося порошка, осыпающийся и починяемый ежесекундно.

Моль защищал их по мере своих сил и возможностей.

— Добро пожаловать в средоточие нашей вселенной, — сказал Уитлоу — а может, Главк просто услышал его мысли.

Их глаза — похоже, тел уже не осталось — смотрели в черное озеро, где вращались две иглы, месившие вязкую жидкость. Концы игл сходились под поверхностью и напоминали оси исполинского часового механизма.

— В Плетенке нет ни центра, ни радиуса, — продолжал Уитлоу. — Осторожно, не вляпайся в осадок, — некогда в этом месте одна могучая вещь сфокусировала ядро своих разочарований и горечи. Она пожрала наш мир и выплюнула его мерзкими кусками. Да ты сам, наверное, это чувствуешь.

— Тифон? — спросил Главк.

Уитлоу пожал плечами.

— Эти стальные валы и есть два последних оставшихся фатума. По линии одного из них Тифон терпит поражение, и все мы переходим в небытие. Что касается второго… здесь наличествует своего рода успех. Кто решит, какой из них лучше?.. Что ж, Макс, давай — вытяни правильную прядь и скажи, что делать. Ведь в этом-то и заключается твой талант, верно?

Главк не мог сомкнуть веки, не мог найти уединенное, изолированное место для принятия решения, — впрочем, не важно. Выбор он сделал уже давно.

С той поры минуло полстолетия с хвостиком.

Каким-то образом, в этой абстрактной сердцевине без центра, он отверг помощь Моли и выбрал наилучший фатум — последнюю из оставшихся добрых судеб — и вытянул эту прядь подобно удачному набору карт, последнему счастливому броску монетки.

Впрочем, ни на миг не забывая о мнении своих работодателей, Главк принял меры к тому, чтобы и Моль, и Уитлоу одобрили его выбор.

Где-то далеко-далеко вновь пронеслось страшное эхо, сотрясая Фальш-Город.

Мертвые Боги сделали шаг.