Жизнь за трицератопса - Кир Булычев

Она была злой, как пыльная туча.

Посудите сами: туфель она не достала.

Иванов оказался никуда не годным насильником. Уж лучше бы ей достался настоящий негр.

Проблема: как убить Анну Бермудскую и завладеть ее туфлями?

Ведь перекупить не удастся. Аня заломит такую цену, что не только игуанодоны, но и мамонты сдохнут.

Ну почему некоторые люди рождаются бедными и умирают в позорной нищете?

– Это ты? – глупо спросил Гамлет. – Ты меня покормить пришла?

Бывают же такие заблуждения!

Гамлет зарос трехдневной щетиной – лица не видно. У него волосы отрастают, как сорная трава.

– Я тебя покормлю, – пригрозила Раиса, – цианистым калием. И не смейся. Может, это будет твой последний смех.

– Смешно, – ответил Гамлет. – А я тут кое-что изобрел. Думаю, в мэрии должны хорошо заплатить.

– Тебе? Заплатить? – Раиса недобро рассмеялась. – Я сегодня без туфель осталась.

– Купим завтра другие.

– Идиот! Других таких не будет. Они были из кожи игуанодона.

– Игуанодоны вымерли шестьдесят миллионов лет назад, – сказал Гамлет, который был начитан и образован.

– Один остался. Его поймали и разделали.

– Ах, чепуха! – не поверил Гамлет.

Он собрал с рабочего стола несколько небольших пластиковых табличек.

– Я решил проблему грызунов и вредителей, – сказал он. – Хочешь посмотреть?

– Нет! – сказала Раиса, но подошла к столу поближе.

При всем презрении к мужу она в глубине души понимала, что ее муж гений, под стать самому Льву Христофоровичу Минцу, который уже объявил Гамлета своим наследником в науке. Но ей не терпелось стать богатой, жить на вилле, иметь дворецкого и домработницу, нигде не работать и ездить на мерсе с шофером, который будет притом неприхотливым и послушным любовником.

– Читай вслух, – попросил Гамлет.

В отличие от классического датского принца, Гамлет Лаубазанц был брюнетом с крупным костистым носом и черными выпуклыми глазами. Датчанином его не назовешь. Но он был высок ростом и строен, а в студенческие годы играл на гитаре и умел петь. Потом увлекся Раисой и перестал петь и улыбаться, затем ушел с головой в науку и забыл о гитаре.

На табличке была нарисована мышь. Очень натурально и в масштабе один к одному.

Под мышью было написано: «Вход воспрещен».

И две маленькие скрещенные косточки.

– Это что за гадость? – спросила Раиса.

– Новое направление в науке. Мы с тобой разбогатеем.

– Кто нам заплатит?

– Ты не представляешь.

– Тогда иди и торгуй. Я буду ждать.

– Приготовь мне к приходу долму и чахохбили, – попросил Гамлет.

– Надо худеть, – ответила Раиса. – Я после обеда ничего не ем.

– А я сегодня еще не обедал.

Ответа он не дождался.

И поспешил в мэрию.

Там его знали. А Ираида Тихоновна даже питала к нему небольшие чувства.

– Хороший мальчик, – отзывалась она о Гамлете. – Он не виноват, что чернозадым родился.

Ираида Тихоновна была полной доброй женщиной, она любила кошек и даже подкармливала их семейство, что жило на помойке. Евреев она тоже критиковала за плохое отношение к Христу, хотя, как бывшая коммунистка, не смогла заставить себя поверить в бога. Даже как руководитель отдела благоустройства три раза ходила в церковь и держала там свечку, потому что вся городская элита там стояла. Но не прониклась.

Ираида приняла Гамлета сразу. С утра было пусто и скучно.

– Ираида Тарасовна, – сказал Гамлет, который плохо запоминал некрасивые русские имена, – вы в газете жаловались и вообще умоляли покончить с мышами и прочими вредителями, которые распустились так, что многие склады опустели. Мне вот удалось решить эту проблему.

– А ты присаживайся, в ногах правды нет, и скажи мне, как у тебя вид на жительство, не истекает?

– Надо у Раисы спросить, – наивно ответил Гамлет, который доверял людям и никогда не чувствовал подвоха.

Его даже на улицах редко били. Ты его колотишь, а он спрашивает: «Я вам чем-то помешал?»

– Спросим, – улыбнулась Ираида.

– Скажите, а нельзя ли заключить договор с мэрией на мое средство?

– Разве с мышами можно справиться? – удивилась Ираида. – Мыши нас с тобой переживут.

– А вы попробуйте, – сказал Гамлет. – И не будет больше грызунов на вверенных вам складах.

– То есть совсем не будет?

– Гарантирую.

Ираида Тихоновна задумалась. Кровь прилила к полным щекам и ушам.

Она заподозрила провокацию.

– А куда они денутся? – спросила она.

– Уйдут куда-нибудь.

– Ну вот, – произнесла она с облегчением. – Значит, гонишь ты мышей, пугаешь, чтобы они напали на наши детские сады и все там уничтожили. Хорош гусь! У вас на Кавказе все небось такие?

Гамлет смутился. Он не мог понять, чем ожесточил эту достойную руководящую женщину.

– Давно подозреваю, – продолжила добрая женщина, – что вы там у себя пьете кровь христианских младенцев по приказу Аллаха.

– Простите, – сказал Гамлет, – я принадлежу к христианской религии.

– Так что иди, твори, выдумывай, пробуй, но только не подрывай нашу экономику.

– А можно я в порядке эксперимента у складов мои таблички повешу?

– Какие еще таблички?

Гамлет показал табличку Ираиде Тихоновне. Та прочла: «Вход воспрещен». Рядом – изображение мышки и две скрещенные косточки.

– Это и есть твое средство?

– Я его еще не испытывал в боевых условиях.

Ираида начала смеяться, потому что в самом деле ей было смешно. Она уж испугалась, что мыши не смогут навещать склады и тогда не будет оправдания исчезновению со складов дефицитных продуктов.

– А разве мыши читать умеют? – засмеялась Ираида Тихоновна.

– А им не нужно читать. Они это почувствуют.

И тут Ираида Тихоновна совсем успокоилась.

Следует сказать, что по склонности души и по должности она была чрезвычайной взяточницей, и остальные взяточники смотрели на нее с завистью и нелюбовью. Предложение Гамлета, у которого уже создалась репутация выдающегося изобретателя, ее смутило. Вчера еще можно было списать недостачу на мышей и тараканов, а если их не станет? Тогда бдительные взоры могут обратиться к несчастной вдове!

Когда же она увидела эту идиотскую табличку, на ее душу снизошло абсолютное спокойствие.