Последний реанорец. Том XI - Вел Павлов

—Знаешь, Карлайл,— неторопливо продолжил я, запрокидывая ногу на ногу и удобнее устраиваясь в кресле.— Мне даже импонирует твоё бесстрашие. Однако понимаешь, в чем проблема?.. Такое бесстрашие должно быть чем-то подкреплено. Как видишь, моё основывается на силе. Так ответь, чем обосновано твоё?

На несколько долгих секунд в покоях императрицы возникло удушающее молчание, а сдавленные всхлипы до ужаса напуганной Алесты лишь сильнее усугубляли всю ситуацию разом.

—Это… это недоразумение,— с едва заметной хрипотцой изрёк наместник, протяжно выдыхая и отбрасывая в сторону голову Маркуса, а затем, одарив меня немигающим взором и накинув на себя халат, тот быстро поднялся с постели и направился в сторону окна шаркающей походкой.— Недоразумение и большая политика. Твои альвы… они не должны были пострадать. Это просчёт Маркуса и мой. Хотя я отдавал иной приказ. Через них мы просто должны были узнать о твоём состоянии и правдивы ли слухи, но всё пошло наперекосяк. Своих друзей я пытаюсь держать близко, а врагов еще ближе. Теперь вижу, что всё это оказалось игрой. Тогда отвечая на твой вопрос, могу с уверенностью сказать, что в этой ситуации я действительно являюсь идиотом. Романовы сподобились, да?

Какой догадливый…

—Интересно. Недоразумение и большая политика, значит,— хмыкнул задумчиво я, словно пробуя на вкус данные изречения и пропуская его вопрос мимо ушей, а после скосил глаза на смертельно бледную и всё еще тихо подвывающую императрицу.— То есть получается, если я отрежу ей руки, ноги и голову, то мне тоже будет позволено назвать это недоразумением и большой политикой?

Последние слова на Карлайла повлияли с размахом. Большим таким размахом. Услышав такое высказывание, тот невольно споткнулся на ровном месте, на лице у него отобразился весь спектр эмоций от злости до страха, и резко обернувшись в мою сторону, наместник ожег меня яростным и в то же время напуганным взором. Сама же Алеста от нахлынувшего ужаса вжалась в спинку постели и заскулила еще протяжнее.

—Только посмей!— зашипел негодующе он.— И я те…

Пиршество алой молнии Реанора…

Сноп игл кровавой молнии Реанора…

Слова британца так и застряли в его горле, а до окна этой ночью дойти ему было уже не суждено, потому как наполненные холодом и яростью слова переросли в краткий сдавленный вопль и тяжелое пыхтение.

Вспышка свирепой молнии на крошечную долю вдоха озарила императорские покои. Сформировавшаяся в руках потрескивающая стихийная игла расчертила расстояние между нами и проделала в боку наместника отвратную рану размером с бильярдный шар, отчего тот пошатнулся и припал на одно колено, а в воздухе мгновенно засмердело палённой плотью и кровью. И сопровождалось всё это краткое противостояние неутихающими визгами императрицы.

—Умолкни, пока не прикончил!

Истеричные вопли Алесты моментально стали затихать и пару секунд спустя преобразились в приглушенные всхлипы, а я обратил свой взгляд на наместника, который начал медленно подниматься с пола, попутно с этим зажимая кровоточащую рану рукой и испепеляя меня злобными глазами.

Да, с эфиром шутки плохи.

—Неприятно, не правда ли, Карлайл?— прошептал я подобно змею, поднимаясь с кресла и вальяжной походкой шагая в сторону постели.— Паршиво, когда пытаются посягнуть на твоё. Мучительно больно, когда кто-то пытается причинить страдания тем, кто тебе необычайно дорог. Это настоящая пытка, когда какая-то мразь готова покуситься на то, за что ты готов отдать собственную жизнь…

—Не смей…— пропыхтел он, вновь спотыкаясь на том же месте, ведь эфир уже начал буйствовать в теле наместника, не давая ему собрать свою силу воедино и высвободить ауру повелителя наружу.— Не надо… Она же… она же ни в чём не виновата!

От столь омерзительных слов движения мои мгновенно застопорились, тело резко обернулось в сторону Карлайла, а где-то в груди стали разгораться угли ярости и безумия.

—Ч-что?! Что ты сейчас сказал, падаль?— хрипло просипел я.

—Не тронь её… Лучше меня… Убей меня… Она — всё, что у меня есть…