Мы потребуем крови - Девин Мэдсон

Он пытался смотреть сурово, но продержался только пару секунд, а потом рассмеялся, и на миг мы забыли, что находимся на пути к очередному расставанию. Но наш путь оставался прежним. И нахлынувший порыв повернуть назад был отброшен. У меня была возможность помочь. Только я одна могла это сделать. Как бы я жила дальше, если бы отказалась?

Разбитая и ослабленная чилтейская армия отступила, но далеко не ушла. Только на безопасное расстояние, чтобы отдохнуть, перегруппироваться и решить, как действовать дальше.

–Похоже, мы уже близко. Я заметил людей, наблюдавших за нами из леса.

Я сама видела только смутную дымку.

–Много?

–Достаточно.

–Значит, пора.

Он сделал еще три шага и остановился. Копыта Итагая заскребли по камням.

–Ты уверена?

–Восьмой раз.

–Ладно, больше не буду спрашивать.

Он поднял руки, чтобы помочь мне спуститься, и хотя досадно было чувствовать себя такой слабой и нуждавшейся в помощи, я наслаждалась силой его рук и теплом дыхания на своей щеке. А потом он меня отпустил. Я стояла на дороге с ним рядом, и прощаться не было сил.

Я коснулась его руки, я хотела видеть его яснее, но была признательна ему за стойкость.

–Не могу обещать, что когда-нибудь стану прежде всего заботиться о собственной безопасности. Или что попрошу об этом тебя. Но…– Я втянула воздух и выдохнула, прерывисто и неровно.– Обещаю вернуться к тебе, если получится. И надеюсь, настанет день… когда больше никто не будет нуждаться во мне, и тогда, если я еще буду тебе интересна…

Мой голос сорвался из-за мешанины страха и чувств, с которыми я не могла справиться. Мне не следовало ничего говорить, но сомнения так надоели. Надоела невозможность высказаться. Молчание, которым я себя защищала, ранило больнее любого признания.

Ясс вздохнул.

–Вот, значит, как?– В его голосе послышался смех.– Я люблю тебя, и прощай?

–Это может быть наш последний шанс, так что… да. Боги знают, насколько тебе было бы легче жить, не зная об этом, но ты – это ты, и уже слишком поздно. И вообще ты сам виноват, что такой, как есть.

–Ну спасибо.

–Да не за что.

Его смех прозвучал невесело.

–Не хотел говорить ничего, что могло бы склонить тебя передумать, но уж если на то пошло, будь прокляты боги, ты, Дишива, самый упертый, жесткий и самоотверженный человек, какого я когда-либо встречал, и ты часто заставляешь меня рвать волосы, которых у меня даже нет. Сначала я остался, чтобы помочь другим, а теперь я здесь только ради тебя. Вот так.

–Да, вот так,– сказала я, возвращая ему поцелуй с большей страстью, чем было безопасно в этот момент. Но возможно, я больше с ним не увижусь, хотя и полна решимости пройти через все и увидеть будущее.

Итагай беспокойно фыркнул. Мы прощались уже слишком долго, и я отстранилась, прерывая поцелуй, от которого перехватывало дыхание.

–Езжай быстро,– сказала я, делая неуверенный шажок в сторону, чтобы он мог взять Итагая.– Не оглядывайся. Я прошу тебя. Ради нас обоих.

Он попробовал улыбнуться, но улыбка превратилась в гримасу.

–Я буду тебя ждать, Дишива. Сколько бы времени это ни заняло.

–Я вернусь к тебе, сколько бы времени на это ни потребовалось.

Ясс в последний раз страстно обнял меня, так крепко, что я на мгновение задохнулась. И быстро отпустил, вскочил в седло прежде, чем я сумела восстановить равновесие. Шаркнули по земле копыта. Звякнула уздечка. Итагай развернулся и, не в силах больше вынести слов и прикосновений, и того, что мы никак не расстанемся, Ясс пришпорил коня и помчался прочь. Взмах хвоста Итагая стал последним, что я увидела, прежде чем они оба скрылись от моего затуманенного взгляда.

Стук копыт удалялся. Я осталась одна под ударами холодного ветра, окруженная пустотой ночи. Теперь я не могла передумать, даже если бы захотела. Это успокаивало сильнее, чем я ожидала.

Глубоко вздохнув, я натянула на лицо маску, которую Лео заставил меня надеть во время обряда, постаралась устроить ее поудобнее поверх повязок. А потом пошла вперед.

Белое одеяние, которое мне вручили, было тонким и далеко не чистым, но идя по пустой дороге, я чувствовала себя в нем как в доспехах. Наблюдавшим чилтейцам достаточно взглянуть на меня, и они поймут, кто я и что я неприкосновенна. Ощущение, что за мной наблюдают, постепенно усиливалось. Скоро по обочине дороги захрустели шаги. Я шла дальше, будто не слышала.

–Защитница,– произнес настороженный голос.

Мне не удалось понять больше ни слова, но, по крайней мере, они были сказаны не воинственно.

–Я хочу видеть Лео Виллиуса,– отозвалась я.

Он точно узнает имя. И поймет мои намерения.

–Доминуса Виллиуса?

–Доминуса Виллиуса.

Шагов вокруг стало больше, а людей я видела смутно. Они шептались. Я содрогнулась от прикосновения к руке, но идти с поддержкой было легче. Оказывается, я не понимала, что держалась из последних сил. Даже боль теперь ощущалась… привычной.

Мы сошли с дороги, почва под ногами стала неровной, и я спотыкалась. Благодаря маске и белому одеянию, эти люди поддерживали меня с большей любезностью, чем когда-либо проявляли чилтейцы, и во мне бурлил гнев. Голос все равно выдавал, что я левантийка, но пока я ношу атрибуты их культуры, мне позволено быть человеком.

Вокруг нас теперь раздавались другие голоса, вперемешку с негромкими звуками жизни лагеря. Лошади, готовка еды и хлопки палаток на ветру. Чилтейцы, которые сопровождали меня, обращались к другим и получали ответы. Я по-прежнему не разбирала ни слова. Но никто не вонзил мне нож в спину или не полоснул по горлу, меня вели через дымку расплывчатых теней.

Наконец, мы остановились. А вокруг шептались и разговаривали. Люди приближались и уходили. Меня провели дальше, в смутный свет шатра, ткань полога коснулась головы. Люди, помогавшие мне пройти, отстранились, и я в первый раз глубоко вдохнула напитанный благовониями воздух.

–А, Дишива,– поприветствовал меня Лео.

Его голос неожиданно ошеломил меня, хотя я и знала, куда мы идем. Он не стал звучать хуже после того, как под Лео обрушился пол – если Лео сейчас в том самом теле.

–Как разумно с твоей стороны использовать мою жестокую шутку против меня. И как глупо я теперь буду выглядеть, если это всего лишь шутка.

Шаги пересекли покрытый коврами пол, смутный контур Лео теперь оказался ближе, но не настолько, чтобы я могла на нем сфокусироваться.

–Церковные должности по наследству не передаются,– продолжил он. Солдаты, которые меня привели, темными изваяниями стояли вокруг, тяжело дыша, тени закрывали обзор.– Мой отец был иеромонахом, но это не делает иеромонахом меня. Глава церкви обязан назвать достойного преемника, но отец уклонился от этого, понимая, что, если изберет меня, это приведет к его гибели, а кого-то другого – разобьет наш неискренний и непрочный союз.