Пламя надежды - Туи Сазерленд

Постоянный дождь Лунию не удивлял: влажный сезон на Пантале, когда крупные капли день и ночь барабанили по стенам улья, был ей привычен. Зато немало досаждала вечная сырость в пещере, совершенно не приспособленной для драконьей жизни, особенно если делать нечего и остаётся только смотреть на небо в ожидании улетевших друзей.

Увидеть их возвращение, конечно, не удастся, ведь они невидимые, но Луния всё равно сидела день за днём у выхода из пещеры, вглядываясь в нависшие над океаном грозовые тучи.

Можно соткать такую картину, думала она. Бесконечный дождь над пустым пляжем, тёмное пасмурное небо, и ни одного дракона, куда ни глянь. Разве что лишь слегка наметить вдали смутные силуэты, размытые штрихами серебристых летящих капель, как символ надежды.

Даже такая надежда, робкая и затаённая, сейчас бы очень помогла.

–Луния?– раздался голос Сверчок, и на мокром песке обозначились приближающиеся следы.– Ты здесь?

Притвориться, что никого нет? Если не шевелиться и задержать дыхание, ядожалиха уйдёт, и тогда не надо будет заставлять себя разговаривать, а главное, изображать доверие и симпатию, хотя на самом деле никакой радости нет сидеть в мокрой пещере в её компании вместо тех драконов, которых так не хватает.

Нет, всё равно догадается. Зачем зря обижать ту, на которую братец Синь смотрел таким любящим взглядом.

–Да, здесь,– вздохнула Луния.– Сижу вот… жду.

Сколько можно ждать! Торчать на одном месте, не имея ни малейшего понятия, что делать и как помочь друзьям.

–Может, они прячутся от дождя?– предположила Сверчок и опустилась рядом, задев её крылом.– А может, опасаются молний и ждут, пока закончится гроза.

–Может быть,– ответила Луния, больше желая показать, что она ещё здесь, чем соглашаясь.

Росянка с Рысью должны были вернуться ещё вчера. Встретиться договорились в пещере, которая сообщалась ходами с королевским огнешёлковым подземельем. Как раз недалеко отсюда Лунию когда-то унесло ураганом в Пиррию. Вот и ещё день прошёл, а листокрылой и ледяной всё нет и нет.

Неужели их тоже схватили? Росянке никак нельзя попадать в лапы Осы. Заполучи королева ещё и власть над растениями, иноразум мигом заполонит Дыханием зла всю Панталу от края до края. О таком ужасе лучше даже не думать.

Нет, листокрылая на свободе, с ней всё в порядке, и они с Рысью скоро прилетят. Главное, не терять надежды. Хорошо хоть, теперь не обязательно улыбаться, не показывая вида,– ещё один плюс невидимости.

Вернуться бы снова в кокон и проспать в нём всё время тягостного ожидания. Такое бывало и прежде – как будто дождливые и солнечные сезоны в душе. Дни, полные света и радости, уверенности в себе, сменялись другими, когда разум заволакивало тоскливым туманом и тянуло сбежать от всех, заползти в какую-нибудь щель и закутаться в шёлк, перестать быть драконом.

Лунии неплохо удавалось скрывать такие приступы тоски, улыбаться сквозь дымку уныния, чтобы лишний раз не волновать матерей. У них и без того хватало хлопот, как и у всех вокруг. Даже Синь, который так старался всех понять и многое замечал, иногда не подозревал, что у сестры начался дождливый сезон.

Зачастую для мрачного настроения и причин-то не было особых, хотя какие-то, конечно, находились всегда. Крикливые и грубые учителя в школе, вечные неприятности Мечехвоста, усталые жалобы Перламутровки по вечерам на придирки хозяйки-ядожалихи… Мир был жесток и неприветлив, вытягивал все силы, а о лучшей жизни оставалось только мечтать.

Однако теперь причина была особенная, а потому тоска росла и росла, угрожая охватить целый мир. Потеря Ананаса и Луны, Вихря и Цунами, неизвестная судьба Росянки и Рыси… Спасательная миссия терпела крах, ещё даже не начавшись.

А меж тем королева Оса забирает всё большую власть: отныне она может управлять и разумом шелкопрядов.

Бедные Синь с Мечехвостом! В последние дни Луния старалась не вспоминать о них. Им так нужна помощь, а она ничегошеньки не может предпринять. Если думать ещё и об их судьбе, туман уныния в самом деле превратится в кокон – и какая от этого будет польза?

А в придачу ещё и проклятая невидимость! Когда не взглянешь ни на себя, ни на других, начинает казаться, что вообще не существуешь, кроме как в воображении,– ни ты, ни весь остальной мир. Ещё немного, и растворишься в тучах, и никто не заметит и никогда не вспомнит о тебе.