Нить неизбежности - Сергей Станиславович Юрьев

Монах будто вылупился из сгустка темноты, которая растекалась по каменному полу вокруг лестничного лаза. Первая его атака была явно рассчитана на успех, полный и безоговорочный, и сразу же развеяла всякие иллюзии о том, что брат Ипат решил просто размяться и восстановить форму. Онисим даже не сразу понял, что заставило его упасть на каменный пол и резво откатиться в сторону. Когда он вскочил на ноги, смиренный инок, прикусив губу, одним глазом рассматривал кулак с разбитыми костяшками, а другим отслеживал перемещения противника. Если бы голова осталась там, куда этот кулак ударил, то челюсть наверняка была бы сломана, а в затылке могла образоваться вмятина недели на две постельного режима.

Ну, всё! Теперь главное не создавать шума — условия есть условия… Тем более что первая кровь, казавшаяся в лунном свете совершенно чёрной, уже пролилась, и теперь схватка пошла как-то не по-монастырски…

4 сентября, 8 ч. 15 мин., Новаград, Гостиная Слобода, строение № 512.

— Ну, нет! Вот завтра с утра он позвонит, и скажи, что меня нет и не будет три… Нет, лучше пять дней. — Серафим Ступа, владелец посреднической конторы «Туда-сюда», счастливый обладатель лицензии на внешнеэкономическую деятельность по тридцати восьми позициям, друг семьи уездного посадника, депутат уездного вече, № 17 в книге почётных прихожан Собора Святого Саввы-Мореплавателя, попечитель двух детских приютов и одного дома ветеранов, отключил переговорное устройство, торопливо сложил скопившиеся на столе бумаги в одну стопу и вышел из кабинета, тут же продолжив разговор с секретаршей уже без помощи технических средств: — Текущие сделки пусть ведёт Крот. — Он кивнул на дверь кабинета своего зама. — Новые заявки — мне на стол, а я в отпуске, и я опаздываю.

— Машина уже у подъезда. — Секретарша понимающе улыбнулась, хотя не имела ни малейшего понятия, куда это собрался шеф в такую рань, даже не допив свой утренний кофе. — Если будут спрашивать…

— Если будут спрашивать — я в отпуске! — Он даже слегка повысил голос, что делал крайне редко. — А для того типа из Гельсингхомма я в отпуске навсегда. Всё ясно?

— Да, шеф.

Последнее слово она сказала уже под хлопок входной двери. Через полминуты господин Ступа плюхнулся на заднее сиденье новенькой серебристо-серой «Лады».

— Домой, — распорядился он, хотя это было уже лишним — водитель уже давно научился по выражению лица дорогого шефа определять, куда тот изволит направляться.

Машина тут же сорвалась с места, так что какой-то не в меру ретивый проситель чуть было не попал под колёса, а городовой, стоявший у входа, не успел как следует щёлкнуть каблуками.

Попетляв по лабиринту узких улочек среди однообразных серых высоток Гостиной Слободы, «Лада» вырулила на проспект Посадника Николы Хоря и затерялась в потоке пятирядного движения.

— А побыстрей нельзя? — нервно поинтересовался господин Ступа, глядя, как мимо медленно и величественно проплывает памятник Олаву Безусому, словно регулировщик, стоящий на дорожной развязке.

— Пока никак нельзя-с, — услужливо отозвался водитель. — Штраф за превышение — двадцать пять гривен на ассигнации.

— Плевать.

— А если у меня права отымут?!

— Новые куплю.

— Воля ваша. — Водитель надавил на газ, и «Лада» начала резво, одну за другой, обходить машины, идущие параллельным курсом.

Через полчаса громады городских строений остались позади, и по обочинам замелькали стройные ряды аккуратных коттеджей. «Лада» подкатила к фигурным кованым воротам, за которыми возвышался трёхэтажный особняк в позднеахайском стиле.

— Жди здесь, — приказал хозяин своему кучеру и, не дожидаясь, пока откроются ворота, вышел из машины, приложил ладонь к распознающему устройству. Пока устройство думало, он нервно притопывал, а как только щёлкнул магнитный замок и калитка распахнулась, широкими торопливыми шагами направился к дому.

— Серафим! — крикнул он, едва войдя в сени. — Бегом сюда, бездельник.

Одна из дверей, ведущих на половину прислуги, распахнулась, и на пороге появился заспанный человек, похожий на хозяина, словно брат-близнец.

— Чего — опять на презентацию? — подавив зевок, спросил двойник, которого на самом деле звали вовсе не Серафимом, а просто в его обязанности входило откликаться на хозяйское имя.

— Нет! На Бергамы. Или ещё куда-нибудь. Лишь бы на курорт. И чтоб был всё время на виду.

— И когда? — Ему явно не хотелось никуда ехать, даже на курорт.

— Сейчас! — Настоящий Серафим уже начал подниматься по лестнице вверх, на ходу сбрасывая с себя одежду. — Одевайся в моё и пшёл вон в аэропорт! Машина у ворот. И чтоб пять дён честно отдыхал: валяйся на пляже, пиво пей и за бабами ухлёстывай. На! — Он протянул двойнику свою идентификационную карточку. — Тут двадцать тысяч на личном счету.

— Маловато будет, — попытался возразить двойник, но хозяин так глянул на него, что тот начал торопливо собирать в охапку разбросанные по лестнице брюки, жилетку, пиджак и ботинки.

— И чтоб не смел больше ублюдков плодить! — рявкнул на двойника Ступа, стоя на верхней ступеньке уже в одних носках и цветных трусах до колен. — Ты резвишься, а я их корми потом.

Через четверть часа Серафим Ступа, владелец посреднической конторы «Туда-сюда», счастливый обладатель лицензии на внешнеэкономическую деятельность по тридцати восьми позициям, друг семьи уездного посадника, депутат уездного вече, № 17 в книге почётных прихожан Собора Святого Саввы-Мореплавателя, попечитель двух детских приютов и одного дома ветеранов, вышел из собственного особняка, сел в собственный автомобиль и отправился во Внукодедово, аэропорт, 3,2 % акций которого принадлежали тоже ему.

А ещё через десять минут с чёрного хода того же особняка вышел слесарь-сантехник в синей униформе и висящей на плече сумкой с инструментом. От хозяина конторы «Туда-сюда» его отличали пара свежих морщинок над переносицей, накладные усы и отсутствие проседей на шевелюре. Он запер дверь собственным ключом на три оборота и направился к остановке рейсового автобуса, которая располагалась в полутора верстах — за лесопарковой зоной, чтобы бензиновая гарь и рёв моторов не беспокоили счастливых обладателей лимузинов и загородных вилл.

4 сентября, 19 ч. 05 мин., платформа 112 км.

Человек, одетый в потёртые парусиновые брюки и футболку, вышел из вагона пригородного поезда «Новаград — Курочки», ступил на платформу, имеющую название лишь по номеру версты, отсчитанной от начального пункта, и направился по узкой тропинке в лес мимо одиноко стоящей будки обходчика. Шёл он долго, и лишь когда почти стемнело, тропинка упёрлась в дубовые ворота, за которыми, бросая отблески на листву высоких деревьев, пылало пламя большого костра.

— Эй! — Он ударил стальным костылём по медному тазу, подвешенному на верёвочке. — Отворяйте, а то уйду.

В узкой прорези появились два глаза, едва заметно светящихся в темноте.