Дети Левиафана - Никита Киров

Людвиг не мог вспомнить, когда спал нормально в последний раз. Дома, скорее всего. Сегодня уже вряд ли удастся уснуть, скоро утро. Деревня тоже не спала, люди слишком возбуждены и обрадованы. Среди лесорубов погиб только один человек, который отстрелил себе голову, ещё шестеро раненых. Надо попросить Эйнара, чтобы их осмотрел, только нордер куда-то запропастился.

Он смыл кровь ледяной водой, которая неплохо взбодрила, и решил наточить меч, раз уж не спит. Бой прошёл хорошо, намного лучше, чем ожидалось. Но этот приступ паники чуть всё не испортил. Страх, а после ярость, холодная и расчётливая, требующая уничтожать врагов. Сколько убито сегодня? Трое? Нет, одного добил Дитрих, не считается, но двое ушли с опасными ранами и вряд ли протянут долго.

— И теперь не спите, милорд? — спросила Ханна.

Людвиг уронил меч и кинулся поднимать. Опять робеет, становится жалким и неловким. Какого Вечного? Хорошо, что в бою страшно и некогда думать о девушках.

— Если это сон, то он не заканчивается, — Людвиг силой прижал задницу к скамье.

Ханна улыбнулась, но как-то нервно. Она была в строю среди остальных, вооружившись мушкетом, правда, ни в кого не попала. Странные нравы у пепельников, в Эндлерейне женщин к оружию не подпускают.

— Когда они нападали раньше, было не так страшно, — сказала она. — К такому, наверное, нельзя привыкнуть?

Людвиг пожал плечами и принялся отвязывать кольчужные вставки от плеч. В темноте кровь не так видна, но рассветает и брызги заметны сильнее. Придётся стирать, да и починка не помешает, куртка пережила немало.

— Давайте помогу! — Ханна развязала узелок. — Можем постирать ваши вещи.

— Да что ты, не надо. Я как-нибудь сам.

— А что, рыцари сами всё делают?

— Вообще-то, нет, — Людвиг улыбнулся. Когда он намекнул об этом Эйнару в начале путешествия, нордер едва его не прикончил. — Но в дороге приходится.

— Снимайте-снимайте, — настаивала девушка. — Куртку, да и рубашку тоже. Вы сражаетесь за нас, неужели мы вам не поможем?

Хоть не требует снять штаны. Но когда Людвиг начал расстёгивать рубашку, немало этим смущаясь, он заметил кое-кого странного.

— Кто это?

Полосатый зверёк с белой грудкой, похожий одновременно на кролика, крысу-переростка и щенка, запрыгнул на заборчик и пошёл в их сторону.

— Вы про кого?

— Вон же он!

— Это кот.

— Кот? — Людвиг посмотрел на зверя, потом на Ханну. — Но ведь коты… они же хищники! Большие и свирепые.

Кот спрыгнул с забора, потёрся о ногу девушки и понюхал пальцы Людвига.

— Не шевелитесь, — зашептала Ханна. — Это тоже хищник, лучше его не злить.

— А если он нападёт?

Кот ткнулся головой в руку.

— Я умею с такими обращаться, — Ханна подхватила зверя за живот. — Вы разве не видели кошек?

— Никогда. Дедушка как-то привозил с охоты огромную шкуру, я её поднять не мог.

— У нас много кошек в Ангварене, а тут почему-то нигде нет. Мы его из дома привезли.

Кот смотрел на Людвига немигающими зелёными глазами.

— Точно не нападёт?

— Нет, — она посадила кота ему на колени. — Главное, не вставайте, пока не уйдёт.

Зверёк покрутился, вылизал лапу и прилёг, выпустив когти в штаны. Коготки острые, но вряд ли они способны серьёзно ранить человека.

— А он не ядовитый?

Ханна задумалась.

— Этот нет. Смотрите.

Она взяла Людвига за руку, отчего у него сжалось сердце, и провела ею по голове кота. Зверёк издал странный звук и начал дрожать и хрипеть, выпуская и пряча когти.

— Он рычит? Что он делает?

Кот начал давить лапами на бёдра, хрипя громче.

— Не останавливайтесь, — Ханна посмотрела на него, зажала рот, потом не выдержала и засмеялась.

— Что такое?

— Ничего-ничего, гладьте, только не против шерсти.

Людвиг водил рукой по спине кота. Похоже, девица опять издевается и этот зверь неопасный. Ханна слишком близко, её тепло чувствуется даже через одежду. В нос бьёт собственная вонь пота. Нордер был прав, когда говорил, что мыться нужно каждый день. Сраный чистюля. Надо попросить кого-нибудь нагреть воды.

— Ладно, не буду вас мучить. Погуляй, — девушка забрала кота и поставила на землю. Зверь покрутил хвостом и лёг набок. — Унесу ваши вещи. И рубашку тоже давайте.

Людвиг вздохнул и неловко снял одежду через голову.

— Ещё увидимся, милорд Эммерик, — попрощалась Ханна и улыбнулась.

* * *

Рана неглубокая, неопасная, но как же болит. А от воспоминания о ржавом ноже бросало в дрожь. Хуже заражения крови только радиация. Пузырёк с мазью закрыт слишком плотно и никак не поддаётся, одной рукой не получается открыть.

— Сука!

Подвернувшийся под ногу табурет полетел в стену. Эйнар едва перевязал рану, помогая зубами, потом рухнул на матрас. Нож прошёл по предплечью и локтю, теперь всё это дико болело.

За окном послышался смех, тупой рыцарь кадрит девку с её сраной кошкой. Если бы не его заскоки, они бы уже пришли в Лефланд.

— Давай им поможем, — прошипел Эйнар и пнул табурет ещё раз, — Они же беззащитные. Да иди в жопу, говнюк!

Боль не успокаивалась, повязка пропиталась кровью. Нужно делать сначала.

— А чего ты тут всё ломаешь?

Дурацкая улыбка рыцаря ушла, и он подскочил поближе, при этом наступил на ногу и задел коленкой.

— Эйн, что с тобой? Ты ранен?

— Нет, мать твою, я в полном порядке, — проговорил Эйнар, пытаясь зубами развязать узел.

— Что же ты не сказал? Я не видел…

— Пока ты там играешь с девкой и строишь глазки кошке, я руку перевязать не могу!

Мысль, что не надо было вести себя, как обиженная плакса, а сразу позвать на помощь, обозлила ещё больше.

— Я не видел, — сказал Людвиг. — Прости. Давай перевяжем ещё раз. Говори, что делать, я буду твоими руками.

Он улыбнулся. Прикончил несколько человек, даже не поморщившись, а теперь лыбится. Но глупая злость проходила. И в самом деле, зачем устроил истерику?

— Ты хорошо держался, Эйни. Молодец. Если бы не ты…

Он наложил мазь на ткань и крепко перебинтовал рану. У парня такой участливый вид, что даже раздражает.