Агафонкин и Время - Олег Радзинский

– В чем проект-то? – спросил Агафонкин.

– Да я и забыл, – признался Бог. – Так давно его начал, что и запамятовал для чего. Но вижу, что не удался. А бросить – жалко: вдруг вспомню?

“Не скажет, – понял Агафонкин. – Может, и вправду не помнит”.

– А я для чего? – спросил Агафонкин. – Это помнишь?

– Ты – Курьер, – уверенно сказал Митек. – Курьеры возят Объекты Выемки-Доставки.

– Это что за Объекты? Для чего?

– Как же? – удивился Митек. – Объекты Выемки-Доставки – важная вещь. Они, Алеша, вроде как дверцы в другие Линии Событий – другие варианты судеб. Я ж сказал: каждому раз в жизни даю выбор, шанс – посылаю Объект. Пусть подержит у себя, может, и вспомнит, что у него имеются другие жизни. Это – Доставка. Если не использовал – не вспомнил, Объект забирается. Это – Выемка. Знаешь, – улыбнулся Митек, – каждый человек однажды находит у себя какой-нибудь с виду бесполезный предмет и смотрит на него, пытаясь вспомнить – откуда? Зачем? Вспомнит – изменит жизнь. Не вспомнит, что ж: приходит Курьер и забирает Объект. И человек об этом забывает. Вот ты для чего, Алеша, – закончил Митек. – И вот отчего Курьерам нельзя вмешиваться. А ты вмешался.

– А юла для чего?

– Ну, юла, – сказал Митек, – понятно для чего: чтоб попробовали, прикинули разные Линии Событий, разные варианты. Юла может создавать новые Линии Событий, если запустивший сформирует Намерение. Юла дается каждому, – добавил Митек. – Сам подумай: у кого в детстве не было юлы?

“У меня не было”, – хотел сказать Агафонкин. Впрочем, сейчас было не время жаловаться на детство.

– Прости, что я тебя подвел, – сказал он вместо этого.

– Не прощу, – помотал Митек лысоватой головой. – Не могу. Да и не хочу. Сам знаешь, что натворил: тебе ж говорили – не вмешиваться, а то Сдвоение может выйти. А в Сдвоении юла легко затеряется: скользнет во вновь созданную Линию Событий, и ищи потом. Затеряется, как и произошло. У тебя и сейчас ее нет.

Агафонкин вздохнул: юлы у него и вправду не было. Он, однако, знал, где она была.

– А если принесу юлу? – спросил Агафонкин. Простишь?

– Алеша, – развел мокрыми руками Митек, – ты нарушил Правило Курьера, как же я тебя прощу? Это вы, люди, друг друга прощаете, а я прощать не могу: не станет порядка. От жалости вашей – одна беда.

– А ты точно Бог? – усомнился Агафонкин. – А то, может, ты – тот… другой?

– Это только вы думаете, что нас двое, – усмехнулся Митек.

Задумался. Потом решил:

– Ладно, дам тебе послабление: принесешь юлу – без обмана, по правилам – не обнулю. Наказать – все равно накажу, но не обнулю.

– А если… не по правилам? – спросил Агафонкин.

– В этот раз ты все знаешь, – сказал Митек.

Агафонкин и вправду знал. Только боялся себе признаться.

– Давай, – кивнул Митек, – звони.

Агафонкин посмотрел на центр кухонного стола, где теперь стоял никогда не виденный им ранее зеленый телефон. Телефон походил на игрушку – без циферблата и проводов: трубка на рычажках.

– Я номера не знаю, – сказал Агафонкин.

– Я знаю, – заверил Митек.

Поднял не соединенную с базой трубку и сказал глуховатым, чуть сиплым, голосом:

– Полдень 11 ноября 56-го года. – Подумал, добавил: – Одна тысяча девятьсот. – Кашлянул: – Москва, Стромынка 9, квартира 53. Квартира Парамоновых.

Телефон засветился изнутри, в нем что-то щелкнуло, и Агафонкин услышал в трубке долгие гудки.

На другом конце провода трубку подняли, и знакомый женский голос произнес:

– Алло?

Митек протянул трубку. Агафонкин взял, помолчал.

– Алло? – снова, более нетерпеливо, спросила женщина.

– Ну? – Митек наморщил лоб. – Или ты, или она.

– Катя, – сказал Агафонкин, – Катя, это я.

– Алеша? Милый, я так соскучилась… – обрадовалась Катя, но Агафонкин ее прервал.

– Катя, слушай меня внимательно, это очень важно: никуда не ходи, жди меня дома. Я приду к часу дня.

– А репетиция? – спросила Катя растерянным голосом. – У меня дневная репетиция. Я тебе говорила. Мы же собирались встретиться вечером.

– Никуда не ходи, – повторил Агафонкин налившимся медью голосом, каким обычно командовал перед кавалерийской атакой, откуда не всем суждено вернуться. – Обещай.

Катя ответила не сразу:

– Обещаю, Алеша. Никуда не пойду и буду ждать тебя дома. – Она замолкла, и стянутое ее страхом молчание наполнило пространство-время, пролегшее между ними. – Случилось… что-то?

– Потом объясню, – пообещал Агафонкин, хотя и знал, что ничего не объяснит.

Резко повесил трубку и вдавил в рычажки посильнее, словно хотел удостовериться, что разговор окончен.

– Молодец, – похвалил Митек.

Агафонкин вдруг понял, что сжимает пустоту: телефона больше не было. Он посмотрел на Бога.

– Иди, – велел Бог, – забирай юлу.

– Носитель нужен, – сказал Агафонкин. – Туда Тропа со смежным Носителем: одна остановка. Я начну с Дома ветеранов.

– Ни к чему, – заверил Митек. – Я помогу – для скорости.

Он взглянул на Агафонкина, и Агафонкин явственно увидел – понял поверил, что глаза Митька – вовсе не глаза, а два туннеля, ведущие в любое Событие. Его чуть тряхнуло, как перед входом на Тропу, и втянуло во взгляд Владыки Мира.

Здесь было пусто и светло.