Агафонкин и Время - Олег Радзинский

– Напугать, – пояснил правдивый Магог. – До смерти.

– То есть, конечно, не без того, не без того, – согласился Гог. – Понудить, так сказать, милого нашему сердцу Алексея Дмитриевича отыскать и вернуть юлу.

Агафонкин взглянул на Митька. Тот шумно отхлебнул чай и недовольно сказал:

– Именно – напугать. Вернуть юлу. А вы? Конец света устроили? Кто дозволил?

– Виноваты-с, – признал Гог. – Нет нам прощения. И не нужно. Об одном просим, Хозяин мира: не лишать стажа. Не обнулять.

– Просим не обнулять, – глубоким баритоном поддержал друга Магог. Он достал из кармана серые ниточки и принялся связывать их в замысловатую цепочку, имеющую одному ему понятную будущую форму.

– Отвернуться на секунду нельзя, – ворчал Митек: – Кремль порушили, ОМОН положили… Как дети малые. Кто вас просил вмешиваться? Чего вы вообще вылезли?

– Они юлу потеряли, – указал Магог на Агафонкина. – Уронили в Безвременье. Стало быть, возможность для конца света. Думали разом и порешить.

– Именно, – поддакнул Гог. – Его, его вина – Алексея Дмитриевича: юлу они затеряли-с, а это, Владыка, сами понимаете, шанс. Шанс! Конец света, и мы – тут как тут. Так что если кого и наказывать, то его, Агафонкина, – предложил свой вариант развития событий Гог. Он чуть приосанился и произнес с напускной скромностью: – Мы, признаться, Владыка, просто выполняли свой долг. В качестве, так сказать, знамений. Но награды, награды, заметьте, не требуем! Отнюдь.

Он прикрыл глаза, но они убежали к ушам, и кустистые ресницы кинулись их ловить, гоняясь за ними по его меняющемуся лицу.

– Довольно балаболить, – вздохнул Митек. – Все: кыш обратно!

Друзья-знамения послушно растаяли, оставив после себя легкую дымку и запах кислой капусты.

– Куда ты их? – спросил Агафонкин. Он надеялся, что куда бы Митек его ни отправил, это будет другое место.

– Обратно, куда ж еще, – как обычно невнятно ответил Владыка-Митек. – Им там сидеть до скончания веков. Заслужили. – Он взял свою пустую тарелку со стола, поставил в раковину и залил водой, капнув туда жидкость для мытья посуды. – Будет тебе, Алеша, о других тревожиться: поговорим о тебе. Сам знаешь, что натворил.

Агафонкин знал.

– Тебя для чего посылали в разные События? – спросил Митек.

– Выемка, Доставка, – заученно ответил Агафонкин.

Митек посмотрел на него, прищурившись, и Агафонкину показалось, что глаза Митька – два туннеля Тропы, и он мог бы войти в его взгляд и путешествовать вдоль него.

Это, понятное дело, была иллюзия: глаза – это глаза.

– Я тебе с малых лет объяснял, что на Тропе можно, чего нельзя, – продолжал Митек. – Ну, ладно б не знал: можно и простить. Хотя тоже не стоит.

– Ты не все рассказывал, – только и мог ответить Агафонкин. – Ты про юлу не рассказывал.

Это, конечно, ничего не меняло: да и не обязан Бог все рассказывать.

– Не рассказывал, потому как ни к чему, – пояснил Митек. – Что тебя с толку сбивать? Так ты знаешь: есть Линия Событий, простой, в общем, понятный линейный мир. Два направления: туда-сюда. Пространство Минковского.

– А на самом деле?

– А на самом деле, – сказал Митек, – существует бесчисленное множество Линий Событий – вариантов жизней. Параллельно. Просто каждый знает только одну жизнь и не помнит про другие. Что у него много судеб. И что в каждой из них он – другой.

– Почему?

– А чего людей путать? – удивился Бог-Митек. – Они с одной-то жизнью еле справляются. Но я по-честному, – добавил он, – даю выбор: каждому в определенный момент представляется возможность выбрать свой вариант.

– А дальше, – спросил Агафонкин, – когда выберут?

– Я ж сказал, Алеша, – удивился его непонятливости Митек, – выбрав одну, люди забывают другие Линии Событий. – Он вздохнул: – Бывает, конечно, пробивается память о других жизнях. Обычно во снах.

Агафонкина что-то тревожило в этом объяснении. Митек что-то не договаривал.

– А что происходит с другими Линиями Событий? – поинтересовался Агафонкин. – Которые не выбрали?

– Чего о них говорить? – удивился Митек. – Раз их не выбрали.

здесь здесь это и есть главное вот что нужно узнать

– Расскажи, – попросил Агафонкин. – Ты ж меня все равно потом…

– Тоже верно, – согласился Митек. Замолчал, взял было губку мыть посуду, но Агафонкин не дал ему, как обычно, скрыться, спрятаться за повседневным трудом.

– Расскажи, – настаивал Агафонкин. – Расскажи, что становится с другими Линиями Событий. С другими вариантами наших судеб.

– Вы там тоже живете, – сказал Митек.

– Другие мы? – спросил Агафонкин.

– Ну да, – кивнул Митек. – Ты что не ешь? Макароны стынут.

– Значит, – сказал Агафонкин, – каждый из нас разделен на бесконечное множество самого себя? И живет везде одновременно?

– Вроде того, – подтвердил Митек.

– И здешний ты не знаешь тамошнего себя? Тогда какой смысл выбирать один вариант?

– Да никакого, – согласился Митек. – Выбор ваш ничего не меняет. Просто забываете о других себе и других своих жизнях, а жизни-то от этого никуда не пропадают.

– А ты? – спросил Агафонкин.

– А я с вами – везде. И тут, и там. Мириады моих ипостасей, хоть я и один. Един. – Митек вздохнул. – Трудно быть Богом: надо везде поспевать.

Он капнул на губку жидкость для мытья посуды и начал сосредоточенно оттирать прилипшие к стенкам кастрюли макаронные ошметки: они плохо отходили даже в горячей воде.

– Ты с нами живешь, – повторил Агафонкин.

– Ну, да, – согласился Митек, – с каждым из вас. В каждой жизни. С кем-то как сотрудник с работы или, скажем, сосед по лестничной клетке. А бывает, – повернулся он к Агафонкину, – бывает, и как случайный человек: дворник там во дворе или, к примеру, водопроводчик из домоуправления. В общем, – закончил Митек, – где кто понезаметнее, понеказистее – это обычно я и есть.

– А В? – спросил Агафонкин. – Он тогда кто?

– Да никто, – засмеялся Митек, будто полоскал горло, – его и нет вовсе. Так, придумал, чтобы было на кого ссылаться.

– Для чего мы тебе? – решил узнать Агафонкин. – Хлопоты одни.

– И то верно, – согласился Митек, – хлопот с вами – не оберешься. Были б все такие, как Матвей – все знает, а сделать ничего не может – дите малое. Тогда, конечно, мне было бы много легче. А то только и поспевай вас от самих себя охранять.

Агафонкин ждал.

– Можно вроде и уничтожить, стереть, – будто сам с собой говорил Митек. – Выпустить этих двоих – Гогу с Магогой, и разом все закончить. Но жаль: вроде как долгосрочный проект – возился, мучился, обслуживал вас сколько времени. Кормил-поил, попы подтирал. Хотя, – вздохнул Митек, – хотя проект вроде бы и не удался.