Подмастерье. Порученец - Гордон Хафтон

— Ладненько. Твой волосатый дружок оставил нас без ресторана. Он уничтожил все столы, стулья и мусорки. Разгромил все туалеты. Разбил все стекла до единого. Починят это все не через одну неделю.

— А плохие новости?

— Мы все равно обслуживаем на вынос.

Он смеялся, как корова, — мычал и хрюкал, пока не устал и не унялся.

— Что за вонь? — спросил он наконец.

— Какая вонь?

— Ты что, не чуешь? — Он наморщил изъязвленный нос. — Словно дегтем… И тухлой рыбой… И дерьмом.

— Возможно, это котлеты.

Он вновь замычал. А следом завопил:

— Эй, ты слыхал свеженькое? Великолепное — тебе понравится. — Он открыл свой шкафчик. Внутри были приклеены десятки новостных вырезок и фотографий. Он оторвал одну и протянул мне. — Из утренней газеты. Ты прочитай.

То был многословный отчет о нападении, случившемся позавчерашней ночью. Согласно статье, неведомый обидчик напал на женщину и расчленил ее на берегу реки. К счастью, опубликованы оказались гораздо более зверские подробности, и они мне позволили опознать в жертве гадалку, с которой я разговаривал нынче ночью. Изложенные факты совпадали с ее версией случившегося, если не считать одного дополнения: «Ключевой свидетель в этом деле, местный лодочник, обнаружен лежащим на тропе в состоянии шока. Любопытный поворот — говорят, что его первое заявление следователям полиции звучало так: “Пятый Ангел вострубил, и я увидел звезду, падшую с неба на землю, и дан был ей ключ от кладезя бездны”».

— И вот это уж прям странно, — сказал Дэйв. — Но доказывает то, что я вчера Зоэ говорил: Апокалипсис грядет! — Он самодовольно улыбнулся. — Ты знаешь, откуда цитата у лодочника?

— Нет.

— Из Откровения. Глава девятая, стих первый, если я ничего не путаю.

Я не отозвался. Пару дней назад Глад произнес почти в точности эту же фразу, и я сомневался, что это новое упоминание случайно, однако меня это перестало волновать. Апокалипсис близок — и что? Я, возможно, к тому времени все равно буду мертв. Обескураженный моим безразличием Дэйв ушел.

Я переоделся в свой солнечный комбинезон. Нашел в нагрудном кармане кулон Зоэ. Повесил себе на шею и принялся за работу.

Ресторан был в руинах, но я ожидал худшего. Весь мусор уже убрали, прикрыли деревянными перегородками, плитки пола отмыли и натерли, ни на одной поверхности не осталось ни пыли, ни ломаного пластика, ни штукатурки, ни битого стекла. Между перегородками от свежеустановленных дверей к стойке пролегала просторная дорога, всюду висели объявления, где администрация извинялась за беспорядок и оповещала клиентов, что «Бургер Бургер» открыт и обслуживает как обычно.

Я остался в кухонной зоне, где взялся рубить огурчики для «Тонны Вкуса Особого». Выполнял работу со всем прилежанием, сосредоточивался на каждом взмахе ножа, чтобы кусочки получались как можно более одинаковыми. Пытался не думать о будущем, но надвигавшееся погребение не давало мне покоя. Возврат в могилу представлялся разочарованием, но куда привлекательнее моей теперешней немоты; возможно, в этот раз я даже сам смогу выбрать себе участок.

— Ты, что ли, спал в солярии?

Со мною говорила Зоэ.

— Нет. А что?

— Ты эдак светишься.

Она улыбнулась. В земле мне этой улыбки будет не хватать. Мысль меня встревожила, и я ненадолго забылся. Захотел все ей выложить. Захотел, чтобы она знала, что я был воскрешен, что я — ходячий мертвец. Захотел поделиться с ней самим собой, прежде чем умереть вторично.

— На тебе моя цепочка, — сказала она.

— Да.

— И сережка в комплекте. Очень перекликаются… Где ты ее взял?

— Она когда-то принадлежала одному другу, давным-давно.

Она потянулась потрогать. Я смотрел, как ее пальцы приближаются к моей шее, почувствовал тепло ее кожи рядом со своей. Испугался, но не отшатнулся. Она нахмурилась.

— Не оборачивайся, заморыш-маразматик идет. Бегал тут туда-сюда все утро, всем говорил, кто готов был слушать, что тебе крышка. Дескать, устроит так, что ты никогда больше не будешь работать в «Бургере Бургере». — Тут она опять улыбнулась. — У тебя сегодня может сложиться прекрасный день.

Она быстро ушла. Мигом позже я ощутил у себя на плече потную руку младшего управляющего. Меня взбудоражило то, что я позволил Зоэ дотронуться до меня, а его костлявое касание оказалось перебором. Я отпрянул, промахнулся мимо огурца, который резал, и отсек себе кончик левого безымянного пальца. Взвизгнул от боли и беспомощно увидел, как отрезанное улетело в одну из фритюрниц. Младший управляющий не заметил. Его больше озаботил шум.

— Успокойтесь. Клиенты услышат.

Меня переполнило нестойкой смесью страха, ярости и желания.

— Чего вам надо? — крикнул я.

— Старший управляющий хочет с вами побеседовать, — ответил он мерзко.

Я пошел за ним в кабинет к начальнику. Гостеприимства здесь после моего прошлого визита не прибавилось. Стол, вдохновляющие плакаты и искусственный цветок в горшке — на своих местах. Старший управляющий вновь сумел пристроить пухлые ягодицы в начальственное кожаное кресло. Младший управляющий стоял по стойке «смирно» рядом со своим вожаком, словно прихвостень, выслуживающийся перед хозяином-уголовником; старший управляющий торжественно вперял взгляд в стол, сложив руки перед подбородком. Он позволил молчанию созреть, чтобы я хорошенько осознал серьезность положения.

— Думаю, вы согласитесь, — сказал он наконец, — что «Бургер Бургер» к своим сотрудникам чрезвычайно щедр и сострадателен. Мы очень гордимся своей заботой о персонале, будь то обучающие курсы, программы лояльности или ежедневное администрирование и управление бизнесом. Мы знамениты тем, что сотрудникам даем кнута справедливо. — Он глянул мне в глаза. — Мы вам доверяем. И поэтому особенно грустный выдается день, для всей компании, когда кто-то из числа этих сотрудников — в силу действий, не подвластных компании, — постоянно злоупотребляет этим доверием, невзирая на предупреждения. Полагаю, вы понимаете, что ваше поведение в последнее…

Я уснул стоя. Глаза у меня остались открытыми, но сознание выскользнуло из комнаты в безмолвное пространство за одним из холодильников. В той спокойной полутьме, прислушиваясь к гулу охладительной системы, оно попало в плен к последнему воспоминанию о моей смерти.

— Как ни печально, трупец, но твои страдания завершаются.

Демон отнимает тавро от моей шеи, швыряет его на пол. Я слышу грохот металла по камню. Покрывало боли притупляет чувства, но и заслоняет меня от пустоты. Я благодарен своему истязателю за это.

— Спасибо, — шепчу я.

— С моим полным удовольствием, — отзывается он.

Хочу отдохнуть. Хочу стенки гроба вокруг себя. Не хочу, чтобы кто или что угодно прикасался ко мне впредь. Демон добр, ему известно. Он поднимает мой израненный труп и несет обратно, к вони ящеров. Укладывает меня на холодный каменный пол.