Мой враг, моя любимая - Влада Южная

– Нет, папа! Я – Кира. Я! Мама давно уже умерла, а я выросла! А это уже моя дочь. Твоя внучка.

– Внучка?

Колени у папы затряслись. Он торопливо дошаркал до кровати и опустился рядом со мной. В глазах застыло изумление.

– А как ее зовут?

Я закусила губу. Имя ребенку планировала выбрать вместе с Иваром. Но, похоже, теперь придется привыкать жить без него.

– Аврора, – выпалила я первое имя, которое вертелось на языке, – ее зовут Аврора.

– Красавица… – отец улыбнулся, и по его морщинистым щекам потекли скупые прозрачные слезы.

И тут меня прорвало. Я принялась взахлеб рассказывать обо всем, что случилось за прошедший год. Так искренне, как не делала этого с Костиком. Просто изливала отцу душу. О том, как ненавидела Ивара. Как чуть не погибла в клане Седого за то, что невольно пожалела грязную рабыню. Как растила внутри странное и нежеланное, но такое сильное чувство к мужчине из общины врагов. Как признала, что не могу жить без него и сделала выбор. Как отреклась от семьи. Как была счастлива и как страдала. Все-все-все.

Моя исповедь проливалась, как лекарство, на измученное сознание папы. Его глаза потихоньку светлели, в них уже проглядывался разум. И когда я закончила, передо мной сидел уже прежний человек.

– Ты выживала, как могла, Кира, – произнес он твердым голосом, – и тебя нельзя за это винить.

Я с благодарностью улыбнулась. Похоже, папа больше не держал на меня зла и все простил.

– Мы поможем, – продолжил он, – не волнуйся. Ты – часть нашей семьи. А ребенка отдадим.

Я дернулась, как от удара.

– Отдадим?!

– Как только ты закончишь кормить грудью через пару месяцев, – кивнул папа с леденящей кровь невозмутимостью. – В хорошее учреждение, где воспитывают таких же детей лекхе.

– Но она может оказаться не лекхе! Она, возможно, человек!

Опираясь на палку, отец с трудом поднялся и посмотрел на меня с сочувствием. Я могла поклясться, что в его глазах сквозила такая же боль, как и в моей душе.

– Ты еще такая малышка, Кира. Ты так похожа на свою мать. Как-нибудь я расскажу тебе ее историю, и ты поймешь больше. А пока просто прими как факт: какая разница, кем родился этот ребенок? Важно – кто его отец. Мое решение спасет жизнь внучке и убережет тебя от позора. Иначе… законы охотников суровы, Кира. Для всех.

Даже когда отец ушел, я продолжала сидеть в оцепенении. Явился однорукий дядя Миша и принес большую плетеную корзину, которую предложил использовать в качестве кроватки для ребенка. Я сухо поблагодарила. Охотник потоптался на месте, словно хотел о чем-то спросить, но потом ушел. Уложив сытую малышку спать, я присела рядом с корзинкой и уронила голову на руки.

Отдать нашу с Иваром дочь в детский дом? Волосы вставали дыбом. А если не отдам, они ее убьют? Я не могла поверить, что у кого-то из родных поднимется рука, но если слухи расползутся, в дело могут вмешаться представители других кланов. Наверно, на это намекал отец. Убежать, прихватив документы и деньги? Но сколько можно скрываться? Постоянно жить в страхе, ощущать дыхание преследователей за спиной, просыпаться по ночам от кошмаров? Где счастье и покой? Почему мы с Иваром просто не можем быть вместе и растить нашего ребенка?

На эти вопросы не находилось ответов.

Постепенно от усталости стали закрываться глаза. Мое измученное долгими родами и не менее продолжительной поездкой тело раскалывалось от боли. Я не стала сопротивляться туману, который застилал разум. Этой уловке научилась еще во время изоляции в гетто. Нужно просто расслабиться и подумать о хорошем. Представить себя в том месте, где сбываются мечты.

Первым видением стал Ивар. Он долго смотрел на меня, а потом позвал:

– Кира!

Я побежала к нему навстречу и… проснулась.