Колесо жизни и смерти - Седжвик Джулиан

Син-Син машет рукой у него перед лицом:

– Дэнни? Кто-нибудь дома?

– Ага. Просто я думал о Лоре.

– С ней все будет хорошо. Хочешь поиграть в карты?

Дэнни не хочет – он бы предпочел следить за дорогой или разгадывать шифровку. Но он рад, что Син-Син снова к нему обратилась.

– Давай.

Девочка вытаскивает колоду и начинает тасовать карты:

– Чур не жульничать, хорошо?

– Я б и не стал – с сестрой-то, – отзывается он.

Син-Син колеблется – в уголках ее губ подрагивает улыбка – и начинает сдавать.

Когда они проезжают Фюмель и поднимаются из долины к Науди, уже снова смеркается. Мотор грузовичка пыхтит от натуги на крутом склоне. Скрежещут передачи. За окном мелькают знакомые приметы: церковь, лесопилка, кафе с выцветшим стареньким пологом. Все меняется – и все остается неизменным. Люди приходят и уходят – но навес над кафе все тот же.

Снаружи сгущается тьма. Птицы ищут ночлег. В каждой тени мальчику мерещится засада. При виде охотника, возвращающегося к старенькому «Пежо» с винтовкой на плече, сердце Дэнни ускоряет бег.

Одолев три последних крутых поворота, караван оказывается на гребне холма, высоко над долиной. От весеннего буйства трав не осталось и следа, скошенная стерня кажется в зимних сумерках почти белой. Раньше Дэнни представлял Науди летом, а теперь вспоминает, как тут зимой. Сырость, сквозняки, никакого центрального отопления. Наледь на окнах спальни, мышиное гнездо в шкафу. Все жмутся перед камином в старом бальном зале. Повсюду горят свечи, разгоняя темноту, а дом кажется одновременно и таинственным, и жутковатым…

Низкие тучи размывают линию горизонта. Караван трясется по проселочной дороге мимо призрачных домиков, что летом сдаются внаем, въезжает в каменные ворота на поросшую травой аллею.

Написанный от руки указатель возвещает: «Bienvenue au Chateau Mysterium» – «Добро пожаловать в шато «Мистериум». Белые буквы на темно-синем фоне выцвели, краска пооблупилась. Син-Син рассматривает вырисовывающееся в темноте неприветливое здание в два с половиной этажа. Часть окон закрыты ставнями, другие зияют на фоне стен темными провалами.

– Ну и домик, чокнуться можно, – морщится девочка.

Роза тоже хмурится, показывая на верхний ряд окон. Самое последнее в дальнем конце здания тускло светится.

– Кто-то забыл свет потушить! – стонет Роза. – Никому и дела нет до чертовых счетов, кроме меня.

– Вы кого-то ждете? – спрашивает Син-Син.

– Да нет, – отвечает Роза. – Тут только мы.

– Может, домоправительница? – предполагает Дэнни, а набат внутри уже бьет тревогу. Мальчик торопливо обводит взглядом остальную часть здания, глубокие тени на углу. Может, «Сорок Девять» знают об их приезде? Может, тот мотоциклист и в самом деле был вчерашним типом из парка, а теперь затаился где-то здесь? Рисковать нельзя. Возможно, по нынешним временам даже в Науди небезопасно.

– Сомневаюсь, Дэнни, что это мадам Дюбуа. Она еще прижимистее меня.

Син-Син кладет ладонь на руку Дэнни. Вот точно таким жестом она привлекала его внимание перед дракой с триадами на холме над Гонконгом. Жестом, говорящим – готовься к неприятностям.

– Не важно, кто там его оставил, этот свет. Кто-то только что его выключил.