Крещение огнем. Алтарь победы - Максим Калашников

– Я рассчитываю на еще один эффект. Разрушения в королевстве будут настолько тяжелы, что саудовская династия встанет перед выбором: либо финансировать восстановление страны из своего кармана, либо повышать цены на нефть. Думаю, что жадность королевской семьи перевесит.

Собеседник слушал аналитика весьма внимательно.

– Знаешь, Сергей Васильевич, какая мысль у меня мелькнула? – вдруг сменил тему Верховный.

– Какая?

– У нас и второе оружие для саудовцев есть, помимо Дальней авиации. Ракеты средней дальности!

Сергей Васильевич озадаченно замолчал. Ракеты? Средней дальности? Помимо воли лоб Наставника собрался складками.

– Разгладь чело свое, советник! – Верховный с хрустом надкусил рачью клешню, глянул исподлобья чуть озорно. – Сейчас расскажу…

Быстро и четко он поведал о сверхсекретном проекте – комплексе «Пионер-4» и об оснащении его неядерными боевыми частями с точным наведением.

– …Нужно в самое короткое время врезать по ним всем, чем только можно, – закончил он. – Значит, пустим в ход все доступные нам средства дальнего неядерного поражения. Согласен со мной?

– Пожалуй, да. Если б знал об этом проекте, непременно его бы включил в записку, – Сергей Васильевич тоже входил в азартное состояние. Это во многом облегчит дело. – И все же мне, если честно, становится страшновато…

Верховный бросил удивленный взгляд на собеседника. И тут же глаза его вспыхнули столь знакомым Наставнику яростным, недобрым огнем:

– Ты думаешь, я не понимаю, какую ответственность на себя беру? Не представляю, что будут тысячи убитых, что весь Персидский залив, да и Красное море тоже, покроет слой плавающей нефти? Что нас обвинят в величайшем загрязнении природы? Но я готов и к этому! – Вскочив со стула, Верховный принялся расхаживать по столовой по-кошачьи мягко. – А есть ли у нас иной выход, Васильич? У нас с тобой смелые и далеко идущие планы. Благодаря тебе и твои друзьям я знаю, что русские в состоянии создать новую, не имеющую аналогов в мире цивилизацию, воплощая самые смелые мечты писателей-фантастов. Но на это нужно время, нужны средства. Мы наметили меры экономии. Но они принесут плоды лишь через два-три года! Да и не сэкономим мы много: одна космическая программа сколько потребует. Надо нам получить большой валютный «приход», причем быстро. А где его взять? Вот тут и поможет блиц против саудитов.

Я всегда думаю: а что – вместо? И не вижу приемлемой альтернативы. Ставка на пацифистское движение, на наши мирные инициативы, на разрядку? Не пройдет. Уже пробовали и успели продуть. Если СССР обанкротится, если проиграет американцам, последствия будут такими, что и вообразить страшно. Восстания и бунты в Восточной Европе. Война между русскими и азиатами в Туркестане, а Таджикистане. Резня, страшная и беспощадная… Нам придется спасать Союз, бросая войска на подавление межнациональных стычек и мятежей недовольных в собственных городах. Вымаливать кредиты в Бонне, Лондоне, Париже, в Вашингтоне. Все наши жертвы в Великой Отечественной, все напряжение сил после войны пойдут прахом. Кобыле в трещину провалятся! Рухнут все наши с тобой планы. Нет уж, увольте. Я лучше приму на себя ответственность и ударю по самому слабому звену в американской системе!

Помню твои лекции о стратегии риска. Настало время прибегнуть к ней. Пришел черед нашей Норвегии, нашего «перехода через Альпы»! В конце концов, у немцев получилось, получалось и у графа Суворова. Получится и у нас. Смелость города берет, не так ли?

Но ты прав: мне тоже иной раз жутковато становится. Такого еще никто не делал. Но, видит Бог, надо решаться…[5]

Тираду Верховного прервал тактичный стук в дверь. Вошел охранник «девятки».

– Товарищ Верховный, предсовмина на проводе!

– Соедините меня с ним!

Верховный поднял трубку аппарата цвета слоновой кости с гербом Советского Союза на наборном диске. Глазами показал Наставнику: останься на месте! Сквозь приоткрытую дверь Наставник успел заметить сидящего в коридоре офицера с «ядерным чемоданчиком».

– Да, согласен… Собери людей. Подумаем вместе… – говорил в микрофон глава страны.

– Что-то срочное? – осторожно поинтересовался Сергей Васильевич, когда Верховный закончил.