Лучезарное Завтра - Харитон Мамбурин

Вот только очень мне не понравились названия белков, из десятков которых я узнал только пару, чистота веществ, да и часть химических соединений я только по названию и знал!

— Запрашиваю рекомендацию: как мне распознавать и узнавать вещества, их чистоту? Уточняю — техника для химического анализа высокой точности недоступна в обозримом будущем.

Принято. Анализирую… Анализ завершён. Носителю рекомендуется произвести химерную модификацию семиспиральных рецепторов дыхательных путей типа “Химанализатор”.

— А семиспиральные — это какие? — осторожно полюбопытствовал я.

Синонимы семиспиральных рецепторов: родопсиновые. Так же употребляется обозначение “обонятельные”, что в случае модификации “Химанализатор” не полностью соответствует описанию модификации.

— Это нюх, как у собаки выходит, — прикинул я. — А меня от запахов тошнить не начнёт?

Ответ отрицательный. Носитель, при модификации “Химанализатор”, не получает от неё обонятельной информации. Исключительно обработанные УСЧ данные в текстовом виде.

— Ну и хорошо, это умно сделали, — оценил я. — Энергии много жрёт?

Функционирование химерного импланта “Химанализатор” в активном режиме составляет 1,576 ккалорийчас. Поддержание жизнеспособности модификанта в пассивном режиме составляет 0, 234 ккалорийчас.

— Немного совсем, — уже реально обрадовался я — меньше грамма белка выходит на час активного нюхачества. — А вещества для установки?

Дополнительных веществ для установки химерной модификации не требуется, организм носителя содержит их в достаточном количестве и достаточной чистоты.

— Ставь тогда, — подытожил я.

Принято. Процесс репликации химерного импланта “Химанализатор” начат. Уведомление носителя: в рамках протокола “экстренное выживание” не было сделано выбора. Выбор приоритетного развития “физические параметры” подтверждён. БАППХ ЭУМ-03 прерывает режим коммуникации с носителем.

И всё: потускневшие краски стали яркими, ну и текст пропал. Вот же сволочизм — мало мне было… да всего! А тут ещё и этот бионический идиот угробить норовит, чтоб его!

Эх, ладно. Надо до леса добраться, а там питаться со страшной силой. И придумать, как отдохнуть, женщина лёгкого поведения! А то такими темпами я же свихнусь к чертям, уже без шуток!

Разобрал скомканную и рваную палатку, собрал барахло. На застывающую слизь противной сколопендры просто плюнул — не до этого сейчас. Вооружился пистолетом и лопаткой и потопал к лесу. Торопился, но не слишком — мало ли, какие ещё сволочи и твари в округе водятся?

Впрочем, по дороге несколько расслабился: “Часовой” исправно работал, помечая этакими россыпями красных точек живность. При этом, она была редкой и явно драпала от меня. И, как мне кажется, от запаха сколопендры: явно же лютый хищник. Так что с фауной травянисто-мшистой равнины толком и не познакомился. И к лучшему, наверное.

А вот флора была интересной. Скорее низкорослые папоротники, чем трава. Довольно ароматные, раскидистые, множества оттенков зелёного, от почти синего до почти коричневого. Довольно красиво, вообще-то. И серебристый то ли мох, то ли лишайник, несмотря на вроде и неподходящее место, покрывал равнину. Папоротники пёрли фактически из него.

Ну а мне он именно помогал — пружинил под ногами, не мешая, а помогая бодрому маршу. И в итоге я начал веселеть. Не на курорте, конечно. И положение не радует. Но не плакать же? И план есть, надо его выполнять. А что дальше — по обстоятельствам посмотрим. Идём себе спокойно, проявляем бдительность, первыми не стреляем.

Так и дотопал, к закату, до леса. Точнее до его окрестностей, в сам лес я лезть дуром не стал. Неприятностей не случалось. “Химанализатор” активировался и, при волевом желании, радовал меня появлением таблички, под датчиком радиоактивного заражения.

Лес был невысоким — метров пятнадцать самые высокие деревья. Но очень густым, и начинался без предварительного подлеска, хотя подлесок, уже в нём самом, был густым и даже на вид непролазным. Деревья, низкие, пузатые и раскидистые, частью были знакомы фактурой коры — явно берёзовая или осиновая. А частью — ни черта не знакомы, какие-то непонятные. Чуть ли не с чешуёй на стволе. И натуральные лианы… Хотя, это, скорее, ползучая… малина, дошло до меня, когда я присмотрелся. Вьющаяся, с шипами, но малина. И вообще много всякого странного и непонятного. Но живность, по мере аккуратного приближения, разбегалась исправно. Хоть это радует.

Так что дотопал я до леса, прислушался, но кроме шелеста, треска и далёких и совершенно неузнаваемых зверских криков — ничего не выслушал. А то была надежда на водоём какой-то. Ну, значит трава или деревья, что посочнее попадётся. И хорошо что анализатор есть.

И это было хорошо: трава и кустарники, даже малина, были лютейшей токсичности гадостью: свинец, таллий, радий, чуть ли не мышьяк. Такое и трогать-то надо с осторожностью, не то что есть или растираться!

Так что перешёл я к деревьям. И тут грустно. Осина бы, к примеру, прибила не только вампиров из сказок, но и лошадь. Быстро и болезненно.

А вот берёзка порадовала. Завышенный фон, но это тут везде, и в рамках моих новых возможностей терпимо. И здоровая она, на баобаб слегка похожей выросла. А главное — от неё “пахло” белками и углеводами! От древесины, а не от каких-то древоточцев внутри. И это… неплохо. Очиститься, попить и пожрать. Березятины, да уж.

Ну не до привередностей, заключил я. И стал СЛУшкой добывать сок и древесину. Добылось и то и то, так что я отмылся, напился (сок на вкус был берёзовым, даже взгрустнулось, хотя и порадовало). А после наколупал себе четверть куба березятины, закрыл дыру в дереве корой и замазал смешанной с соком глиной. Не хотелось такое полезное и помогающее дерево губить.

Правда перемолотая лопатой в пюре древесина на вкус была… как дерево. Но насытила, а это главное.

— Вот только жизнь древоточца меня не привлекает, — вслух отметил я. — Хотя требуха моя вполне успешно справляется, — похлопал я себя по пузу, — но невкусно совсем. Ладно, надо отдохнуть. Вот только лес… — задумался я.

Огляделся. Часовой живности, кроме подземной и совсем мелкой, не выявлял. Ну и стал я прикидывать, а где бы мне отдохнуть от всего этого. И подумать спокойно.

И выходило, что надо мне гнездо себе придумывать. На дереве, причём закрываясь ветками, поближе к стволу. На дуб полезу, наверное, осмотрел я деревья.

Сказано — сделано, так что через полчаса я расположился в этаком полугамаке-полугнезде в десятке метров над землёй. И пистолет перезарядил с ракетки на картечь. Ракетка вещь хорошая, но если придётся от какой-то пакости отбиваться в ветвях — меня вместе с пакостью спалит к едрене фене.

А потом уже и уснул без всяких мыслей, уместных и не очень. Видно вымотался, не физически, а мозгами. А может и физически — ассистент во мне всякой деятельностью занимался, так что мог и устать.