Бетагемот - Питер Уоттс

Прошел год или два, пока она оказалась рядом с Лабином — как в реактивной струе. Кен рассматривал подъ­емник в свой верный бинокуляр. Кларк смотреть в ту сторону не стала.

Один конец веревки все еще крепко держался на опо­ре. Она тянулась отсюда к оси соседнего крана, проходила сквозь какое-то обнаруженное Лабином игольное ушко и возвращалась обратно, обвивая полуметром полипро­пилена его обтянутую гидрокостюмом руку На экране спутниковой камеры это выглядело бы как две тонкие белые линии, протянувшиеся от насеста рифтеров в сто­рону подъемника.

И еще там наверняка был виден угрожающе широ­кий разрыв между концом каната и началом подъемника.

— Ты уверен, что длины хватит? — крикнула Кларк. Лабин не ответил. Он мог и не расслышать вопроса сквозь ветер и капюшон. Кларк сама себя еле слышала.

Его выпуклые глаза на несколько секунд остановились на цели. Потом Кен сдвинул бинокуляр на лоб.

— Задействовали дистанционный манипулятор! — про­орал он. Ветер унес большую часть его децибел и добавил полсотни своих, но суть Кларк ухватила.

Пока все по плану. Обычный огненный дождь с вы­соты в этот раз не годился: Лабин расположил мнимую горячую зону слишком глубоко под складом и слишком близко к воде. Пришлось запустить автономный манипу­лятор, чтобы разобраться в ситуации и доставить пламя по адресу, — а здешняя архитектура так качественно глу­шила радиоволны, что для управления маленьким робо­том тот должен был оставаться практически в пределах видимости с корабля-матки. Потому подъемник и при­шлось спустить так низко. Так низко, что достаточно решительный человек мог упасть на него сверху...

Лабин обвивал одной рукой трос толщиной с его за­пястье — одну из металлических жил, не позволявших крану сломать шею. Сейчас Кен отпустил ноги и под­нырнул под эту растяжку, показавшись с другой стороны. С наружной. Он свисал с крана, а не цеплялся за него изнутри. Одна рука обернута полипропиленом, другая на тросе, ноги удерживаются на раме только его собствен­ным весом.

Лабин вдруг показался Лени очень хрупким.

Его губы зашевелились. Кларк слышала только ветер.

— Что?

Он качнулся к ней, отчетливо выговорил по слогам:

— Ты знаешь, что делать!

Она кивнула. Не могла поверить, что он действитель­но решился.

— Удач... — начала она.

И запнулась, когда ладонь невидимого гиганта уда­рила ее в бок.

Она замахала руками в поисках опоры, не нашла, но что-то твердое врезалось в затылок и качнуло вперед. Справа мелькнула балка, Лени ухватилась и прилипла к ней.

«Кен?»

Кларк огляделась. Там, где она только что видела го­лову и грудь Лабина, осталась только воющая пустота, но локтем он, как черным якорем, еще держался за трос. Лени чуть опустила взгляд, увидела остальные части его тела, ищущие и находящие опору. Восстановив сбитое шквалом равновесие, Кен подтянулся вверх. Треклятая пластиковая веревка все еще была обмотана вокруг ки­сти. Ветер на миг ослабил ее, и Лабин снова нырнул в ячейку проволочной клети.

— Ты в порядке? — спросила Кларк при следующем порыве ветра и тут же увидела кровь у него на лице.

Лабин подтянулся к Лени.

— План изменился, — сказал он и ребром свобод­ной ладони ударил ее по локтю. Кларк с воплем разжала пальцы. Она падала. Кен перехватил ее, резко толкнул в сторону. Плечо ударилось о металл. Кран вдруг оказался не вокруг нее, а рядом.

— Держись, — прорычал ей в щеку Лабин.

Они летели по воздуху.

Крик застрял у Кларк в глотке.

Бесконечные секунды они падали на летящий на­встречу мир. Потом рука Лабина крепко обхватила ее за пояс, и новая сила по широкой дуге качнула их в сторону, сперва чуть подправив силу тяжести, а потом и вовсе победив ее. Они пролетели над белыми гребнями, над взбаламученным плавучим мусором, а потом Кларк словно поправилась на пару десятков килограммов, по­тому что они каким-то чудом полетели вверх: ветер до­гнал их сзади.

Колоссальный приплюснутый сфероид подъемника вырос впереди, потом оказался внизу, отразив свет фа­сетками огромного сложного глаза.

И вот они снова падают сквозь невидимую колючую преграду, царапающую лицо брызгами, и Кларк едва успе­вает выставить руки, чтобы прервать падение.

— Черт!

Они оказались на крутизне. Кларк растянулась на жи­воте, выставив руки вперед, вверх по склону. Гидрокостюм взвизгнул, как от боли. Лабин навалился сверху, уперся правой рукой ей в поясницу. Какой-то действующий во­преки всему модуль ее мозга сообразил, что Кен, пожа­луй, удержал ее от падения через край. Остальные части Лени жадно глотали воздух и без конца прокручивали одну мысль: «Я жива! Я жива! Я жива!»

— Ты в порядке? — Голос Лабина прозвучал тихо, но внятно. Ветер по-прежнему толкал их в спины, но уже ненавязчиво, рассеянно.

— Что?.. — При попытке заговорить язык и губы зако­лоло иголками. Кларк попыталась выровнять дыхание. — Какого?..

— Будем считать, да, — он убрал с нее руку. — Жмись к обшивке, когда полезешь вверх. Край слишком близко.

Кен пополз вперед.

Кларк лежала в углублении, но в животе сосало так, что яма там, похоже, разверзлась гораздо глубже. Голова угрожающе кружилась. Лени поднесла руку к виску: воло­сы торчали под прямым углом, словно на ней появился персональный пояс Ван Аллена[43]. Кополимер закорчился. «У этих штук есть статическое поле», — догадалась Кларк.

Така говорила про рак.

Сердце наконец успокоилось до ритма отбойного молотка. Лени заставила себя пошевелиться. Извиваясь, переползла грань первой фасетки и скользнула в чашу второй: теперь ноги уперлись в ребро жесткости. Уклон становился с каждым метром все более пологим. Вскоре Кларк рискнула подняться на четвереньки, а потом и встать. В грудь ветер бил сильнее, чем в бедра — поле статического электричества каким-то образом изгибало поток, — но даже на уровне головы он был слабее, чем на кране. Стоило повернуться — парящие волосы облепляли лицо, однако это неудобство было пустяком в сравнении с конвульсиями гидрокостюма.

Лабин остановился у северного пояса подъемника, на гладком круглом островке в море треугольников. Тот имел в поперечнике около четырех метров, и на его по­верхности между фиброволоконными порами величиной с ноготь располагались люки шириной со стрелковую ячейку. Лабин успел открыть один и к тому времени, как появилась Кларк, убирал в рюкзак использованные инструменты.