Утренняя звезда - Пирс Браун

Они забрали Лию. Рок пытался сопротивляться, и тогда они сбросили его со скалы. Рок сломал руку, и его унесло течением реки. Он шел до нас пешком три дня, а когда добрался до цели, все уже считали, что я пал от руки Шакала. Рок оплакивал мою гибель, потом пошел на вырытую мной могилу Лии, но тело к тому времени уже утащили волки. Кассий мрачнеет. Я вспоминаю, как он вернулся вместе с Севро и узнал, что случилось с Лией и Роком. Возможно, он чувствует себя виноватым из-за того, что стал союзником Антонии.

Записей бесконечно много, и каждая из них открывает еще один фрагмент общей картины. Согласно истории просмотров, чаще всего Рок обращался к одному моменту: Кассий объявил, что нашел двух новых братьев, и предложил нам стать копейщиками дома Беллона. В его взгляде тогда было столько надежды, столько счастья оттого, что ему просто удалось выжить. Думаю, подобные чувства в то время испытывали все мы, даже я, невзирая на душевную смуту. Сейчас, когда я смотрю на все это со стороны, мое предательство кажется мне еще более чудовищным.

Снова наполняю бокал Кассия. Беллона молча смотрит на светящуюся голограмму: Рок уезжает прочь на серой в яблоках кобыле и задумчиво оглядывает свои владения.

– Мы убили его, – вдруг произносит он. – Это была наша с тобой война.

– Ты правда так думаешь? – спрашиваю я. – Не мы создали этот мир. Мы даже воюем не по доброй воле. Не за самих себя. Рок тоже сражался за Октавию. За Сообщество, которое и не заметило, что он принес себя в жертву его интересам. Ауреи состряпают из его смерти политическую историю, свалят на него всю вину. Он погиб ради них, а его сделают козлом отпущения.

Как я и ожидал, Кассия передергивает от отвращения. Я говорю ему о том, чего он боится больше всего на свете: благородные идеи о чести, о достойной смерти остались в прошлом, им нет места в нашем мире.

– Как ты думаешь, сколько это будет продолжаться? – задумчиво вопрошает он. – Сколько еще продлится эта война?

– Между нами или вообще?

– Между нами.

– Пока сердце одного из нас не перестанет биться, ты же сам говорил.

– Значит, ты не забыл, – вздыхает он. – А вообще?

– До тех пор, пока не перестанут существовать цвета.

– Что ж, – смеется он, – а ты, я смотрю, реалист!

– Как ты думаешь, могло бы все сложиться иначе, если бы Августус не поставил нас с Юлианом в пару на Пробе?

Кассий крутит в руках бокал с виски.

– Какая теперь разница?

– Ну просто представь, что разница есть.

– Не знаю! – резко отвечает он, допивает виски и наливает себе еще, орудуя бутылкой на удивление ловко, несмотря на наручники, а потом раздраженно разглядывает бокал. – Мы с тобой не такие, как Рок и Виргиния, не столь тонкие натуры. Ты – гром, я – молния, вот и все. Помнишь эту дурацкую шутку, когда мы собирались размалевать лица краской и скакать как сумасшедшие? Вот и вся правда. Нам остается только смириться со своей судьбой. Когда закончится гроза, что от нас с тобой останется? Мы обычные люди, да, но дайте нам войну, и мы разразимся громом и молнией, – говорит он, мрачно иронизируя над собственной манией величия.

– Ты действительно так думаешь? – спрашиваю я. – Считаешь, что наша судьба предрешена?

– А ты не согласен?

– Виктра согласилась бы с тобой, – пожимаю плечами я, – но я уверен, что она не такая. Да и все мы… – задумчиво растягиваю я слова, и на этот раз уже Кассий наполняет мой бокал. – Знаешь, Лорн всегда говорил, что сам загнал себя в угол, сделав неверный выбор, и лишь потом понял: он живет не своей жизнью. Как будто кто-то все время подталкивал его вперед, не давал свернуть. Под конец ничто не помогло ему – ни его любовь, ни его семья. Он умер так, как жил.

Кассию должно быть ясно, что за моими словами стоит нечто большее, чем просто размышления о верности моей теории. Да, я легко мог бы заговорить о том, какие перемены произошли с Виргинией, Севро или Виктрой. Кассий не такой, как я, но часто понимает меня лучше многих, потому что его судьба схожа с моей.

– Ты думаешь, что скоро умрешь, – внезапно произносит он.

– Как говорил Лорн, рано или поздно приходится платить по счетам. И это время уже не за горами.

Он с нежностью смотрит на меня, забыв о виски, и я ощущаю, как мы близки. Признаться, я на это не рассчитывал. Мне удалось глубоко тронуть его. Возможно, и ему кажется, что он шагает навстречу собственным похоронам.

– Никогда не задумывался о том, какой груз лег на твои плечи, – осторожно начинает Кассий. – Ведь ты провел среди нас несколько лет! И тебе было даже не с кем поговорить, да?

– Не с кем. Это было слишком рискованно. Да и что тут скажешь? Здравствуйте, я алый шпион? – шучу я, но Кассий не смеется.

– Тебе и сейчас не с кем поговорить, и это сводит тебя с ума. Ты стал чужим даже среди своих.

– Так и есть. – Поднимаю бокал, но выжидаю, не могу решить, до какой степени можно доверять Кассию, а потом виски делает свое дело. – Мне тяжело говорить со всеми. Севро переживает смерть отца, несет ответственность за уйму практически незнакомых ему людей. Виктра считает себя хуже, чем она есть, и делает вид, что жаждет лишь мести. Они думают, будто я знаю единственно верный путь к светлому будущему благодаря моей жене. Но я теряю с ней связь, все уже не так, как раньше. А Мустанг… – Я запинаюсь, внезапно смущаясь.

– Продолжай! Что – Мустанг? Да ладно тебе, чувак, ты убил моих братьев, я убрал Фичнера, чего нам терять…

– Она все время за мной наблюдает, – говорю я, поморщившись от неловкости момента. – Оценивает. Будто пытается понять, кто я на самом деле, достоин ли я…

– Чего?

– Ее. Всего этого. Не знаю. Мне казалось, я все доказал ей в Стране льдов, но ничего не изменилось, – пожимаю плечами я. – У тебя та же история, да? Служишь на благо верховной правительницы, и тут Айя убивает Куинн. Вдобавок твоя мать с ее ожиданиями. Теперь вот сидишь и выпиваешь с человеком, который лишил тебя обоих братьев…

– За Карнуса я не в обиде.

– Да, наверняка нелегко было жить с ним в одном доме.

– На самом деле в детстве он меня очень любил, – возражает Кассий. – Знаю, в это сложно поверить, но он был моим кумиром. Всегда приглашал меня в команду, брал в путешествия, учил, как обращаться с женщинами, – насколько сам умел. Надо признать, к Юлиану он был не так добр.

– У меня есть старший брат, его зовут Киран.

– Да? Он жив?

– Ага. Работает механиком у Сынов. У него четверо детей.

– Погоди-ка, у тебя что, есть племянники? – удивляется Кассий.

– Ну да. Киран женился на сестре Эо.

– Правда? У меня тоже когда-то был племянник, мы с ним прекрасно ладили… – Кассий отводит взгляд, улыбка исчезает с его лица, и я понимаю, что за подозрения омрачают его душу. – Я устал от этой войны, Дэрроу…