Курс на столкновение. Падение Хронополиса - Баррингтон Бейли

— Поле ортогонального времени долго не продержится, сэр! — доложил молодой сублейтенант. — Кое-где оно уже отключилось.

— Тогда кончай счеты с жизнью, дурак, как другие, и не морочь мне голову! — рявкнул адмирал Хайт. — А я лично не собираюсь подыхать, как крыса в ловушке.

Действительно, мостик был усыпан телами самоубийц, среди которых был и принц Филипп. Никто даже не думал о том, чтобы воспользоваться спасательными плотами или страт-скафандрами. Но адмирал Хайт был не на мостике. Он ушел в глубины корабля и был сейчас у наружной обшивки. А сублейтенант стоял возле шлюза, через который, в случае успеха Армады, должны были высаживаться войска.

— Есть одна вещь, которую мне давно уже хотелось испытать на собственной шкуре, — скрипнул зубами Хайт, — и сейчас я это сделаю. Откройте шлюз, сублейтенант.

— Но, сэр!

— Ты слышал, что я сказал, сопляк? Это приказ. Открыть шлюз!

Молодой офицер отвернулся от крышки шлюза и дрожащими пальцами перекинул несколько переключателей,

Шлюз загудел и раскрылся, как диафрагма объектива. Поднялась наружная броневая крышка.

Закрыв глаза локтем, чтобы не потерять сознание и не упасть на палубу, адмирал Хайт бросился вперед и нырнул в страт.

— Чтобы понять, что произошло, — сказал Император Этону, Инприсс Соре и столпившимся вокруг работникам архива, — необходимо понимать природу времени и происхождение Империи и Церкви.

Ортогональное время есть реальность. Но реальность не может постоянно сама себя поддерживать. Ей, как любой структуре во Вселенной, для стабильности необходима какая-то обратная связь. Необходимо нечто, на чем она может основываться, .на что реагировать, иначе, если бы она существовала в пустоте, вскоре исчезла бы в ничто.

Этим «нечто» является темпоральный субстрат. В некотором роде страт можно назвать искаженной реальностью; он обеспечивает обратную связь, которая поддерживает — или относительно поддерживает — стабильность времени. Страт как таковой является потенциальным, а не актуальным — вполне нереальным, иначе говоря.

И чем глубже в страт, тем меньше он похож на реальность. В предельных глубинах страта находятся формы квазибытия, непостижимые ни для кого из нас, и они находятся там лишь потому, что где-то в ортогональном времени имеется подлинная сущность, из деградации которой они возникли.

Эти квазисущества в глубинах испытывают страшный голод к подлинному существованию, но не способны к нему, поскольку они слишком далеки от его природы. Однако некоторые из них обладают огромной мощью в своем собственном царстве; и таков Хулму.

Он и есть враг человечества.

— Я полагал, что Хулму — всего лишь суеверие травматиков, — нерешительно заметил Мейр. — Я не верил в Хулму даже тогда, когда Церковь объявила его олицетворением Зла.

— Он есть, и мы ведем с ним борьбу бесчисленные эпохи. В понятиях вечности возраст Империи гораздо больше, чем вы думаете.

Император задумчиво загудел, словно размышляя. — До открытия перемещения сквозь время мир реальности был защищен от подобных чудовищ. Они не могли коснуться ортогонального времени. Но затем, благодаря уникальному повороту истории, человек по имени Дуайт Рильке нашел брешь в строении мира. Он обнаружил способ передавать материю сквозь время.

С этого момента над вселенной актуальности нависла угроза, и эта угроза заявила о себе почти сразу же. Во время одного из ранних экспериментов с аппаратом времени произошел несчастный случай, и один лаборант улетел в темпоральный субстрат. Это был Абсол Хумбарт, позже ставший Фаворитом. Его поймал Хулму. Он давно понял, что ослабление ортогонального времени предоставляет ему возможность выбраться на поверхность и стать реальным. Однако это все еще было нелегко. Чтобы завоевать плацдарм, Хулму надо сначала приобрести достаточно реальности, и лишь тогда он сможет выйти на поверхность.

Абсол Хумбарт — это была возможность приобретения душ! Если бы Хулму поглотил достаточно душ, живших когда-то в ортогональном мире, то смог бы вырваться в наш мир и утвердиться здесь, удовлетворив свое бешеное желание стать реальным.

Но тех крупиц, которые ему давали, и близко не было достаточно! И его план имел лишь одну цель: поглотить смертную травму всего человечества, прошлого, настоящего и будущего! Только поглотив душу каждого человека, кто жил когда-то или будет жить, сможет Хулму набрать силу, вылезти из своей ямы и овладеть Землей, а потом, вероятно, и галактикой. Для этого они с Фаворитом строят козни, пытаясь создать ситуацию, когда все человечество погибнет при некоторых специальных условиях. Если бы Фаворит сумел воздействовать на вновь возникающую действительность искривителем, это могло бы получиться. Искривитель времени — прибор, который не мог быть придуман человеческим существом; для этого необходимо могущество бога.

Император сделал паузу, давая слушателям возможность вникнуть в его слова.

— Вы сказали, что мы воюем с этим чудовищем уже многие эпохи, — осмелился заметить какой-то сотрудник, — но ведь Империя насчитывает куда меньше лет.

Из недр машины донесся звук, напоминающий смех.

— Империя возникала, погибала и возникала вновь бесконечно много раз. И это было и будет снова, и снова, и снова. Всегда в этой вот точке нам удавалось разрушить планы Хулму; нам всегда удавалось воссоздать Империю теми же средствами, которыми он ее разрушал. Этот процесс, по моим оценкам, повторялся около миллиарда раз.

Но мой рассказ еще не закончен. Как возникла Империя? Это не было случайно. Из всех, чьей опрометчивостью человечество получило возможность путешествовать во времени, был один — Святой Хеватар, который увидел опасность. Он знал, что необходимо противостоять секте травматиков. И он основал Церковь для противодействия Хулму. Как защиту и оружие против Хулму он разработал обряды Церкви. Вот почему, Этон, твоя молитва так подействовала на Фаворита: в нее специально заложены вибрации, которых он не выносит. Если бы не Церковь, вся вселенная могла бы стать жертвой Хулму.

— Но я говорил со Святым Хеватаром, и мне не показалось, будто он знает то, что вы говорите, — усомнился Этон.

— Он и не знал. В тот первый раз — почти наверняка не знал. Но теперь, после стольких перемен и воскрешений Хронотического государства, мы вспоминаем свои роли будто во сне. Знал ли ты, что должен будешь вступить в схватку с Фаворитом? Даже я не знал, а лишь вспомнил в озарении, как Святой Хеватар. Почти все время я полностью безумен, как правильно сказал твой друг принц Вро. Я безумен, и просветление у меня наступает, лишь когда исчезает Империя. Тогда я отправляюсь в далекое будущее, в тамошние цивилизации, и ко мне возвращается ясность мысли.

— А почему, — возразила Инприсс, — эти самые люди будущего не помогут нам в борьбе с Хулму?

— Они не могут, и они вообще не верят в Хулму. Они знают только, что тайна перемещения во времени — самая опасная из всех тайн вселенной и что без контроля она может привести к разрушению времени. Вот почему они хотят, чтобы Империя возникала непрерывно и гибла в борьбе с Гегемонией, — это предупреждение истории человечеству. В будущем нет государств, подобных Хронотической Империи, — люди знают, что это слишком опасно. Но если бы перед ними не было примера крушения целого государства, они могли бы забыть и поддаться соблазну подчинить себе время.