Мы потребуем крови - Девин Мэдсон

Кисианцы любили великолепные шатры еще больше, чем чилтейцы. Шелковая громадина, к которой привел меня Тор, походила на грандиозный фонарь. Пробивавшийся сквозь узоры из более тонкой ткани, свет рисовал на темной поверхности золотых драконов и завитки пламени.

Снаружи шатер охраняли четверо незнакомых стражников. Генерал Рёдзи на их месте бы кивнул, но они просто молча смотрели на нас, и я уже хотел остановиться и попросить разрешения войти, но Тор продолжил идти, намного более уверенный в том, что ему рады здесь, чем в нашем гурте.

Я вошел в шатер вслед за ним, на мгновение ослепнув на пороге от света, блеска золота и множества взглядов. Оценивающих. Расчетливых. Подозрительных.

Императрица Мико в великолепном алом, с золотом, одеянии сидела на коленях во главе стола. Я не собирался смотреть на нее, но все же не отводил взгляд дольше, чем следовало,– от вида ее фигуры с большим луком на спине перехватывало дыхание.

Вместе с ней у стола сидели девять мужчин. Я знал лишь министра Мансина, генерала Мото и генерала Рёдзи. Произнесли мое имя, затем их. Оямада. Йасс. Михри. Я забуду их все через пару минут. Увидев Эзму, я вообще перестал слушать. Она сидела на противоположном от императрицы конце стола, неподвижная и уверенная в себе, словно скала. Встретившись со мной взглядом, она слегка улыбнулась.

–Рах.

–Эзма.

Я заставил себя сделать приветственный жест, хотя даже притворяться, что я ее уважаю, казалось бесчестным.

Не понимая ни слова в гуле разговора, я сосредоточился на голосе императрицы, пока Тор вел меня к свободным подушкам рядом с Эзмой. Как только мы опустились на колени, служанка наполнила наши чаши вином и подлила другим. К собравшимся обратился министр Мансин, сидевший рядом с императрицей, я прислушивался к его тону и ждал, когда же Тор меня просветит.

–Он говорит, что взять Когахейру будет сложнее, чем они думали,– прошептал тот наконец.– Там… ой. С другой стороны города лагерем стоит чилтейская армия. Министр Оямада приглядывал за ней и готовился отразить атаку, если чилтейцы нападут, но не решался сделать ход без ее величества.

–Чилтейцы? Я думал…

–Что вы всех перебили?– Я поморщился от этого «вы».– Похоже, нет. Министр как будто удивлен. А теперь они обсуждают, что могли задумать чилтейцы, ведь нападение на укрепленный кисианский город в глубине империи – не пустяк.

Он замолчал, слушая разговор за столом, подхватываемый мужчинами между глотками вина, пока императрица наблюдала за ними. Они обращали свои речи к ней, одни почтительно, другие не слишком, но все с уверенностью людей, привыкших к тому, что к ним прислушиваются. Они говорили слишком быстро, чтобы я мог ухватить хоть слово, но при имени Лео по спине пробежал холодок. Я потянулся за чашей с вином.

–Некоторые из них считают, что чилтейцы хотят освободить доминуса Виллиуса. Хотя, приведя в такую даль целую армию, вряд ли они уберутся восвояси, как только Гидеон его выдаст.

В том, что, однажды уже убив его, Гидеон оставил Лео при себе, не было никакого смысла, но теперь, вероятно, священник был его единственным козырем. Я не стал ничего говорить, не сомневаясь, что мужчины за столом уже это сказали или императрица уже об этом подумала.

–Они согласны в том, что если только чилтейцы не пришли, чтобы усилить армию Гидеона…

–Вот уж вряд ли,– фыркнул я.

–Они тоже так считают. А значит, разумнее всего держаться подальше и позволить чилтейцам напасть на город первыми.

–Что? Все левантийцы в Когахейре могут погибнуть.

–Они с тем же успехом погибнут, если атакуют кисианцы.

–Нет, многие из них сдадутся кисианской армии, особенно если там будем мы. А сколько сдастся чилтейцам?

–Нисколько.

Наш разговор привлек внимание всех присутствующих. Императрица вопросительно подняла брови, но что я мог сказать? С их точки зрения, они были правы. Зачем рисковать, сражаясь одновременно с чилтейцами и защитниками города, если можно просто подождать?

–Ты хочешь?..

–Нет,– перебил я.– Я не выставлю напоказ свою боль перед людьми, которые не желают слушать.

–Тогда мы должны сражаться с теми, кто будет сражаться,– произнесла Эзма, и прежде чем я успел ответить, поднялась, задевая короной провисший шелковый потолок. Она заговорила на кисианском, и я был потрясен беглостью речи.

–Она говорит, что многие Клинки сейчас находятся за стенами города, и нужно воспользоваться возможностью собрать тех, кто захочет присоединиться к нам. Вполне вероятно, что они сами решили уйти, и потому, возможно…

–Желают отомстить Гидеону,– закончил я.

Тор слегка пожал плечами.

–Что-то вроде того.

Эзма закончила, и разговор заметался от генерала Мото к императрице, затем к остальным, которых я не знал, и обратно к генералу Мото.

–Кое-кому из них понравилась эта идея,– сказал Тор.– Армия чилтейцев велика, и нам неизвестно, что они задумали. Лишние воины никогда не помешают.

–Но кое-кто боится, что Клинки обратятся против них?

–Да, они частенько упоминают произошедшее с чилтейцами в Мейляне.

–Мы были пленниками. Они относились к нам как к грязи.

Эзма перебила одного из генералов, и по тому, как Тор кивнул в ее сторону, я понял, что она говорит то же самое. Все за столом слушали ее с уважением, которого никогда на моей памяти не выказывали ни одному левантийцу. Очевидно, корона и царственная осанка говорили сами за себя.

–Она объясняет, кто такие заклинатели лошадей, и заверяет в нерушимости ее слова.

Я фыркнул. Сидевший рядом генерал зыркнул на меня, но больше никто ничего не заметил.

Эзма закончила, но осталась стоять, и лишь спустя мгновение обсуждение за столом возобновилось. На меня никто не обращал никакого внимания.

–Дай знать, если хочешь сказать что-нибудь,– произнес Тор.– Пусть я и ворчу, но стану твоим голосом.

Я тихо поблагодарил его, но на самом деле не знал, что сказать. Собрать гурты в теории было хорошей идеей, вместе мы всегда сильнее, но если они поручат это Эзме, она получит больше сторонников для того… того, что она задумала. Я не доверял ни ей, ни ее намерениям в отношении Гидеона и его левантийцев. В своих туманных планах я всегда представлял, что смогу как-то поговорить, мирно обратиться к нему. От мыслей, что голоса большинства левантийцев, желающих ему и остальным смерти, могут перевесить мой, мне стало дурно.

Следующим заговорил министр Мансин, и я без перевода понял, что он против этой идеи. Он недобро поглядывал в мою сторону. Наше взаимопонимание, похоже, иссякло.

–Он говорит, что люди не поверят нам, да и не должны. Он напоминает о сожжении Мейляна и собственном пленении. Вряд ли ты когда-нибудь еще получишь от него поддержку.