Чужая жизнь - Сергей Ким

Я устало привалился спиной к контактной капсуле.

Вокруг меня развернулась самая настоящая постапокалиптическая картина — разрушенные здания, изломанный и потрескавшийся асфальт, груды обломков. Кое-где к небу поднимались столбы дыма, местами в верхней бронеплите виднелись глубокие воронки с оплавленными краями. По всему городу разносился вой сирен, но это были уже не сигналы тревоги, а гудки и трели пожарных и медицинских машин — местное МЧС спешило на ликвидацию последствий сегодняшнего боя.

Нда… Мощно мы сегодня с Мусаилом погуляли…

Сверху упала какая-то огромная тень, по ушам бил отчего-то до боли знакомый гул, на меня обрушился мощный поток воздуха.

Я поднял взгляд к небу.

Невдалеке от меня на землю опускался «Ми-8» с красными звездами на камуфлированных бортах, а в воздухе нарезал круги, прикрывая его, «крокодил», он же «Ми-24», правда, какой-то незнакомой модификации — вместо неподвижной курсовой 30-миллиметровой спарки или четырехствольного роторного пулемета, у него в носу виднелась подвижная пушечная турель калибром миллиметров эдак в двадцать — двадцать три…

Из распахнувшихся дверей «восьмерки» высыпали крепкие парни в полной боевой экипировке с «калашами» наперевес. Следом выскочили несколько человек в камуфляже, один из них тащил большую сумку с красным крестом. С несколько отрешенным видом я смотрел, как десантники оцепили место приземления контактной капсулы, а «летчики» подбежали ко мне.

— Эй, пацан, ты как? — озабоченно спросил меня, придерживая висящий на плече автомат стволом вниз, один из них. Я механически пробежался по нему взглядом — молодой парень лет двадцати, русоволосый, сероглазый, на погонах звездочки старшего лейтенанта.

Не сразу до меня дошло, что со мной впервые за уже очень долгое время говорят на моем родном языке.

— Командир, да он же по-нашему не кубатурит, наверное! Попробуй на инглише, — подал реплику другой солдат.

— Я… Я вас понимаю… — хрипло ответил я. — Меня… Раниро немного…

Хм, а отсутствие языковой практики и постоянные разговоры на японском сделали свое черное дело — на своем же родном языке я уже начал говорить с вполне заметным акцентом, хотя и все так же четко.

— О, ни хрена себе! — удивился один из солдат оцепления. — Понимает, самурай! А я думал, они тут вообще по-человечески не говорят…

— Макс, заткнись, быстро, — резко осадил товарища парень, говорящий со мной.

— А че я такого сказал-то?

— Не понял? Ладно, вернемся на базу я тебе, мля, популярно и доходчиво объясню. Лучше перевяжи его нормально, пока крафты не приехали — нам полумертвый пилот на хрен не нужен.

Подошел боец с медицинской сумкой и быстро осмотрел меня.

— Артем, тут все нормально, пацан себя грамотно перевязал.

Значит, этого молодого командира зовут Артем…

Отчего-то резко захотелось курить, хотя я этой вредной привычкой никогда особо и не злоупотреблял.

— Сордаты… — подал голос я. — Есть сигарета?

Макс, что осматривал меня пару минут назад, нахмурился.

— Слышь, пацан, тебе сколько лет? Не рано тебе будет, а?

— Макс, не гони. Сам, что ли, на хрен, спортсмен? Дай парню сигарету, не жмоться, — ему сегодня можно. У меня кореш на «девятке» стрелок, — Артем мотнул головой в сторону барражирующих «крокодилов». — И этот пацан его, получается, спас.

— Э-э… Ну, извини тогда, командир, не знал, — виновато пожал плечами Макс. — На, держи, братан.

Я непослушными пальцами достал из протянутой мне бело-красной пачки армейского «Перекура» сигарету, засунул ее себе в рот, крепко прикусив зубами фильтр. Щелкнул дешевый пластиковый «крикет», я подкурил и глубоко затянулся.

Непривычные к табаку легкие Младшего обожгло горечью, но я все-таки не закашлялся. По телу пробежала легкая дрожь, в голове зашумело, а зрение внезапно обострилось — какое-то влияние никотина на сосуды, что ли…

Я устало привалился к стенке контактной капсулы и уставился в небо, неторопливо затягиваясь. Отчего меня начало клонить в сон…

Нормально я сегодня, в принципе, сработал. Вроде бы остановил Мусаила без особых человеческих жертв, а город… А что город? ООН даст деньги — отстроим, не впервой…

Главное, что я выжил и убил Апостола.

Это не радость и не удовлетворение, а просто усталость и констатация факта… Боже, как же я сегодня устал! Отдохнуть, я хочу отдохнуть…

И с этой мыслью я отключился.

Конец первой части

Южно-Сахалинск — Невельск. Март — июнь 2010 г.