Война послезавтра - Василий Головачев

— Детали?

— Не знаю. Подъеду — позвоню. Доложи Семёнову ситуацию и на всякий случай свяжись с нашими.

— Есть.

— Да, мы тут видели гроб с музыкой — «Порше Аллигатор», а в наших краях он лишний. Соображаешь?

— Голову включил. Может, собрать всю нашу группу?

Афанасий поморщился, ёрзая на сиденье, представляя, как его бывшие бойцы, никогда не отказывающие в помощи, снова напрягаются… но тут же пришла мысль, что жизнь деда важнее любых расчётов и эмоций.

— Просто предложи участие, хотя… думаю, Семёнов даст «алярм» и тебе ничего не придётся делать.

— Лады.

«Ниссан» увеличил скорость почти до двухсот километров в час, это, в общем-то, была его максимальная скорость, и Афанасий мимолётно пожалел, что у него не олеговский спортивный «Туарег».

Дуню мотнуло на заднем сиденье при обгоне, но она, пристегнувшись, жаловаться не стала. Афанасий в сотый раз подумал, насколько ему повезло в жизни с женой. Правда, это везение теперь надо было отрабатывать, но он был согласен на всё.

И ещё одна мысль бередила душу: что он напрасно не взял с собой маузер-неймс, тогда и расклад сил при любой неблагоприятной ситуации был бы другим. Однако кто же знал, что в родном городе случится такая беда? За безопасность деда должны были беспокоиться другие люди, и он снял с себя эту обязанность.

Позвонил Степану.

— Подъехали ещё две машины, — доложил телохранитель. — «Лендкрузер» и «Форд», стали на другой стороне улицы, в сотне метров слева и справа от дома. И самое плохое…

— Что? — напрягся Афанасий.

— Мне показалось, что я слышу жужжание бритвы над улицей.

— Не понял?!

— Возможно, за нами следит беспилотник.

Афанасий стиснул зубы, чтобы не выругаться. Деду нельзя было покидать территорию военной лаборатории, а ему, полковнику спецназа, нельзя было оставлять деда на попечение одного охранника. Кто-то знал о поездке Геннадия Терентьевича в Судиславль и дал приказ провернуть операцию захвата важного человека.

— Уйти не сможете?

— Поздно, огород, выходящий на соседнюю улицу, просматривается, можем напороться на засаду.

— Согласен, ждите, забаррикадируйтесь в сарае, там у деда погреб. Я близко, буду максимум через полчаса.

— Хорошо. — Связь прекратилась.

— Фаня, без оружия ты один ничего не сделаешь, — тихо проговорила Дуня.

Он оглянулся, демонстрируя бесшабашную улыбку.

— Во-первых, у меня есть балисонг. Во-вторых, Степан опытный опер, мы с ним много чего можем сделать. Да ещё мужиков местных соберём, там почти у каждого охотничье ружьё имеется.

Показались пригороды Судиславля, впрочем, мало чем отличавшиеся от городских кварталов.

Афанасий, почти не снижая скорости, свернул на объездную дорогу, ведущую к южной части города, и перед ним возник отчаянно засвистевший инспектор ДПС, махая светящимся жезлом.

Мысль была — нет времени, фиг с ними, не догонят!

Но Дуня попросила:

— Остановись. — И это подействовало.

Подбежал могучего телосложения сержант-полицейский в отсвечивающем зелёными вставками костюме. Козырять и представляться не стал, сунул радар:

— Сто пятьдесят, превышение на семьдесят, это лишение прав на…

— Щас, — резко распахнул дверцу Афанасий, заставляя инспектора отскочить. — Я спешу, дело государственной важности!

— Идите к старшему.

Афанасий сделал успокаивающий жест Дуне, бегом направился к машине ДПС — роскошному «Инфинити» с новейшей системой освещения. Открыл дверцу, протянул сидевшему там капитану «липдок» полковника ФСБ.

— Капитан, дело государственной важности, решается вопрос жизни и смерти важного свидетеля.

— Садитесь, — равнодушно прогундосил капитан, бросив на удостоверение безразличный взгляд; у него было жирное складчатое лицо и мешки под глазами.

— Капитан, ты глухой? Я полковник Пахомов…

— Садитесь.

Афанасий, долго не раздумывая, сделал стремительный выпад костяшками пальцев в толстую шею капитана, откинул сунувшееся вперёд тело на спинку сиденья, закрыл дверцу и поспешил к «Нисану». Проходя мимо сержанта, задержался на секунду.

— Не дай тебе бог, сержант, встретить меня ещё раз!

Сел в машину, дал газ.

Квадратное лицо инспектора с маленькими выгоревшими бровками, подскочившими на лоб, исчезло в темноте.

— Отпустили? — спросила Дуня.

— Ещё бы им меня не отпустить, — сформулировал он ответ, в котором присутствовало столько же правды, сколько и лжи; но было не до оправданий.

— Степан?

Молчание длилось больше минуты.

— Степан!

— Мы в сарае, — тихо отозвался телохранитель.

— Мы практически рядом. Сообщи, когда они пойдут. — Афанасий оглянулся на жену: — Я остановлюсь у твоего дома, ты выскочишь и к нему! Вихрем! Пусть дядя Миша достанет ружьё.

— Поняла. А ты?

— За меня не беспокойся, ты знаешь, на что я способен.

«Ниссан» свернул на улицу Достоевского, проскочил мимо грузовика, какого-то длинного громоздкого панелевоза, мимо джипа с выключенным двигателем и резко остановился у дома Ходченковых, подняв тучу грязи.

— Бегом!

Дуня шмыгнула из кабины, метнулась к родному дому, исчезла в сенях.

Афанасий, считавший секунды, рванул свой джип с места и лихо, с разворота, пробил ворота своего родного дома, сделанные из обыкновенного штакетника, затормозил у ворот гаража.

Голова просветлела, по телу прошла волна энергии, заставляя чакры вибрировать в едином ритме. Это было состояние полной осознанности реальности, называемое в буддизме сатори, и оно было доступно Афанасию не только в мгновения боевых операций, однако в настоящий момент он об этом не размышлял, он просто подчинился переходу тела и ума в единое состояние, не осознавая великост и дара, доступного ему практически с рождения.

Так как он уже «нашумел», а времени звонить Степану не было, вариантов, кроме как «шуметь» дальше, не было, оставался один путь — в дом, во двор, в сарай — мастерскую деда. И Афанасий, прекрасно осознающий зыбкость замысла, однако надеясь на ангела-хранителя, достал балисонг и метнулся в сени, едва не сорвав двери с петель.

Он не ошибся: его ждали.

Но те, кто сидел в засаде в сенях, мощные, уверенные в себе до потери реальности, ждали русского мужика, может быть, сильного, но не обученного бою с супербойцами высочайшего уровня, поэтому вломившегося в дом человека приняли без особого уважения, считая, что справятся с любым местным жителем в два счёта. А когда Афанасий, нырнув головой вперёд на пол сеней и прокатившись по полу мячиком, пропуская над собой руку с ножом, рассчитанную на удар в горло, вскочил и превратился в текуче-вихристую тень, переключиться засадники на новый уровень противостояния не успели.