Смерть цвета бейсик - Александр Прост

— Мы почти не участвуем в боевых операциях, сэр.

— Понятно. Блоки, зачистки. Короче, есть у меня место, тут один наш… Не важно. Сделать из тебя человека можно при желании. Большом твоем желании. Учти, пускать восемь часов слюну в полудреме и наяривать одноглазого у нас не выйдет. В Троице так не бывает, мы пашем от и до. Тебе оно надо?

— Так точно, сэр.

— Ладно, тогда еще момент, берем тебя на две недели испытательного. Если ты оказываешься, что вряд ли, к чему-то годен — перебираешься в наши края. Я старомоден, как штык, и хочу видеть людей, работающих со мной, глазами. Ясно?

— Так точно, сэр.

Айвен не колебался, тут только убогое съемное жилье да тоскующая Бет, там — сверхценная запись в резюме. Одно дело просто служба в киберпехоте и совсем другое — в знаменитой Троице. Если же еще получить какую-нибудь награду… а люди Кримстера увешаны медалями, что твоя елка… Ради такого Айвен без колебания перебрался бы на любой из полюсов, не то что в Калифорнию.

— Даю тебе время до вечера. Если решишься, кинь мне сообщение. «ОК», или «да», или «поимей меня» будет достаточно.

— Поимейте меня, сэр. Я все решил и на все согласен.

— О’кей, — Кримстер хмыкнул, — я сегодня же согласую временный перевод. Завтра выходишь во вторую. И не забудь о разнице во времени.

— Так точно, сэр.

— И вот еще что, засунь свои так-точно-сэр поглубже в задницу. Говори со мной по-людски.

— Так т… О’кей.

Справившись с радостным шоком, Айвен провел следующие полчаса в энергичных хлопотах. Он сообщил о переводе сержанту и напрямую лейтенанту. Сержант отреагировал так, словно от него сто раз на дню переводятся в элитные части, а лейтенант проявил отчетливое недовольство, впрочем, недовольство, поджатые губы и наморщенный лоб были его нормальной реакцией на любой внешний раздражитель, можно даже сказать, единственной.

Зачистка все не начиналась. Подъезжали новые машины, из них выходили новые мужчины в костюмах или камуфляже, все они много курили, негромко переговаривались по телефонам и между собой, но больше не происходило ничего.

Айвен воспользовался паузой и позвал Кучера и Сметану на кухню, сжевать наконец обеденный сэндвич. Живот уже просто сводило от голода. Новость вызвала ожидаемую эмоциональную бурю, похлопывания по спине, все эти «ах, ты сукин сын!», «ну, ты дал!». Они даже сумели не выпустить приступ зависти наружу, по крайней мере, внимательно следивший Айвен ничего не заметил и испытал некоторое уважение. Конечно, от него потребовали «взбрызнуть дельце» в «Последней капле», соседнем баре, где они проводили лучшие часы своей жизни, а Айвен был только раз или два.

— Да ладно вам, ничего еще не решено, — он попытался неуверенно отбиться.

— Не пойдет! Когда будет решено, замутим по-настоящему! За отъезд!

Сговорились на половину четвертого, чтобы всем успеть заскочить домой.

Спятившая климатическая система к концу смены сжалилась и опустила жалюзи, солнце, правда, все равно уже обогнуло монитор. На другом конце света дополнительно размножившиеся мужчины продолжали бесцельно бродить в наступившей темноте, собираясь кучками, мерцая огоньками сигарет. Айвен набросал в блокноте список приглашенных, подумал и добавил Иддис, потом вычеркнул и снова добавил. Только раскидав письма, он заметил горящий красным конвертик — сообщение высшей степени важности. В письме ему очень официально и многословно предписывалось зайти после вахты в «совятню», дивизион по работе с персоналом.

Передав место Дровосеку из новой смены, Айвен взбежал на третий этаж. Нужно было торопиться. Он ездил на службу на стареньком велосипеде, если поднажать, можно добраться домой за пятнадцать минут, еще столько же до бара. На душ, переодеться и что-нибудь перекусить оставался час, вполне достаточно, если удастся быстро управиться.

Совятню делили на части бесконечные стеллажи с огромными папками. Похожие были у мамы Айвена, она распечатывала документы, счета, отчеты, декларации и аккуратно складывала в такие же папки. Ей так удобней, наглядней и привычней, отвечала мама на недоумение. За год в армейской системе Айвен ни разу не видел бумажного документа, и не мог даже представить содержимого папок.

Принимавшая сержант, Ирис Мендез (на здешних служащих секретность не распространялась), оказалась бесцветной женщиной средних лет с тонкими, исчезающими губами. Она с невероятной скоростью и каким-то остервенением молотила клавиши, бегая глазами между сегментами монитора.

— Подпишите, — сержант не глядя сунула Айвену лист электронной бумаги.

Это было уведомление о временном прикомандировании к третьему батальону третьего полка третьей дивизии рядового первого класса Айвена Гонзалеса, позывной Бобер. Судя по скорости документооборота, Кримстер обладал волшебной властью над армейской бюрократией. Айвен подписал и протянул лист обратно.

— Заполните, — сказала сержант, не глядя на него.

Заявление сменили вопросы анкеты. Айвен первым делом глянул вниз и узнал, что ему предстоит заполнить восемнадцать страниц.

— Что это?

— Анкета.

— Я именно так и предполагал. Эта штука здорово смахивает на анкету. Что конкретно за анкета? — Айвен без удовольствия осознал свое невольное подражание Кримстеру.

— Для страховки.

— Что не так с моей страховкой?

Ирис Мендез прекратила стучать по клавиатуре и недовольно посмотрела на него.

— Вы будете участвовать в операции с совершенно другим подразделением? Следовательно, ваше дело должно быть передано другому филиалу внутри страховой компании. Это ведь очевидно! Вдруг с вами что-то случится во время операции? Кто будет за это платить?

— Я не понимаю, что может со мной случиться? Кроме того, я же буду сидеть ровно на том же месте, в том же кресле.

— Это вообще не имеет никакого значения! Вы переходите в зону ответственности другого подразделения. Учтите, без переоформленной страховки вы не сможете участвовать в операциях за пределами страны.

— О чем вы вообще говорите? Какие операции?.. Ладно. Хорошо. А нельзя переоформить страховку, не заполняя анкеты? Все мои данные уже есть в базе данных. Дата рождения, родители и все такое у меня те же, что и были.

— Разумеется, нет. Закон о защите персональных данных военнослужащих запрещает передавать их прямо или косвенно, без прямого, ясного и добровольного согласия на характер, состав и содержание подобных данных. Рядовой, не отнимайте мое время. Вы будете заполнять анкету?

— Буду, — уныло сдался Айвен, погрузившись в тоскливые канцеляризмы бесконечных вопросов.

Через полчаса, когда он сообщил о завершении, сержант Мендес чуть заметно кивнула и, видимо, вывела перед собой его анкету. Побегав минуту глазами, она велела внести несколько поправок. Айвен быстро исправил и поднялся.