Почему мы болеем. Откровенный разговор биолога с верующими и неверующими - Ольга Сорокина

Возвращаюсь к кесареву сечению: изначально название вероятно было связано с тем самым императорским законом о раздельном захоронении матери и младенца, о котором уже упоминалось. Он на латыни пишется как Lex Caesarea, а отсюда недалеко до «цезарева», а потом и «кесарева» сечения. Врачи – прагматичные люди! – дают возникновению названия операции вполне тривиальную трактовку, правда, не такую красивую, как легенды о Цезаре и законах. Например, слово «резать, иссекать» на латыни – caedere, что тоже созвучно «кесареву сечению». Не очень приятно связывать с такими глаголами прекрасный процесс появления человека на свет, но из песни слов не выкинешь, и если уж есть угроза жизни матери или ее младенчика, то тут успехи фармацевтики и медицины будут как нельзя более кстати. Но только в том случае, если угроза действительно есть.

– Ты вообще чем занимаешься?

– Людей достаю.

– А они?

– Они орут.

– А морду еще не били?

– Нет, пока. Я акушер в роддоме.

В советские времени делали иссечение, т. е. кесарево сечение, только по строгим показаниям, к которым желание женщины или ее страхи никак не относились. То ли мода, то ли эгоизм, то ли тренды толкают иногда наших современниц на то, чтобы отказаться от естественных родов, а коммерческие организации и рады расстараться: любой каприз за ваши деньги. Они с удовольствием приведут аргументы: нет разрывов или швов на промежности от эпизиотомии, влагалище не растягивается и остается девически узким, сексуальные ощущения не изменяются, поэтому не возникает проблем с половой жизнью. А еще можно избежать возникновения геморроя и опущения органов малого таза вследствие потуг.

Сейчас, утверждают «как бы продвинутые» мамы, только бедные и глупые рожают сами. Что касается разрывов и узости влагалища, заметим, что его пластика, если уж на то пошло́, – гораздо менее травматичная процедура, чем масштабная полостная хирургическая операция, которой является по сути кесарево сечение. Это, пожалуй, одна из самых кровавых операций: даже при очень хорошем раскладе женщина потеряет никак не меньше 600 мл крови, ведь матка густо оплетена кровеносными сосудами, подводящими питание и уносящими продукты распада жизнедеятельности растущего не по дням, а по часам нового человечка. И эту потерю крови потом надо будет еще восполнять переливаниями. А когда речь заходит о геморрое, так и хочется спросить: где геморрой, и откуда выходит ребенок – вы знаете? Если, конечно, придерживаться предположения, что ребенок появляется, когда мама проглотит витаминку, – тогда да, конечно, все правильно, тогда и геморрой возможен. Но если все-таки женщина знает свое тело и может отличить прямую кишку от влагалища при всей их анатомической близости, то, наверное, она сможет и разобраться в своих ощущениях, чтобы в решающий момент не перепутать давление, которая должна дать в потугах в нужное место. Если это та же самая девушка, озабоченная интенсивностью и яркостью своих половых ощущений после родов, то у нее все должно получиться.

У опытных акушерок есть примета: если операцию кесарева сечения делают без серьезных медицинских показаний – жди осложнений. Но даже если все прошло нормально, малыш, разбуженный по воле хирурга и (заметьте!) в его рабочее время, будет отличаться от младенца, прошедшего через все этапы естественного процесса появления на свет. Операция для него – стресс значительно более сильный, чем длительная подготовка и прохождение через родовые пути. Вы быстро придете в себя, если к вам ни с того ни с сего подкрадутся незнакомые вам люди, когда вы сладко и безмятежно спите, уютно свернувшись калачиком; откинут теплое одеяло, направят в глаза слепящий свет и, схватив за ногу, перевернут вверх тормашками, а потом еще и произведут ряд непонятных манипуляций? Неслучайно детей после кесарева невролог наблюдает дольше, чем тех, кто родился естественным путем. Они часто бывают вялыми, сонными, им трудно сделать первый вздох, особенно в тех случаях, когда операция проводилась под общей, а не под эпидуральной анестезией. Они плохо сосут, у них снижен мышечный тонус, им требуется больше времени и больше заботы для адаптации к новым условиям. Слизь, которая при нормальном течении событий выдавливается у него из дыхательных путей сама собой, педиатрам приходится откачивать специальным прибором. Какой уж тут первый радостный крик и восторг от прихода в новый мир?

Но иногда все-таки операция необходима. У некоторых женщин ребенок располагается не вверх тормашками, а сидит на попе или на ножках. С одной стороны, вроде бы неплохо – не в омут головой, но с другой стороны, ягодичное или ножное предлежание удлиняет для малыша период неизвестности. Попка, а тем более крошечные ножки меньше головки, и давление, с которым они будут воздействовать на раскрывающуюся шейку матки, будет недостаточно сильным. В этом случае более длительным станет и без того небыстрый период ее раскрытия, что задержит выход младенца на свет Божий. Опять же есть опасность, что небольшая по размеру попа ребенка пройдет, а голова застрянет. Тогда это уже будет прямым медицинским показанием к экстренному кесареву сечению. Поперечное расположение младенца также является прямым показанием к кесареву сечению: в нормальные роды его никто не пустит, т. к. это слишком опасно и для него, и для матери.

К слову, в середине 80-х годов ХХ века женщин было больше, здоровье у них было ощутимо крепче, к тому же рожали они по два-три ребенка, будучи еще достаточно молодыми – такова статистика.

Мне очень легко сравнить ситуацию в роддомах тогда и десятилетие спустя: мой первый ребенок родился как раз в то время, а второй – через десять лет. Когда я впервые попала в роддом, он, как большинство других в тот период, был переполнен, все коридоры родильного зала были заставлены каталками с роженицами. Так получилось, что мы провели там с моей собравшейся на свет Божий дочкой больше суток, и за это время поток ничуть не уменьшился, прибывали все новые и новые пациентки. Отдельная очередь из каталок выстроилась к гинекологическому креслу, на котором врач без конца зашивал разрывы, иногда через час-другой после родов (и это было больно, я вам скажу). Сейчас их зашивают сразу после родов, еще на акушерском столе, и это очень правильно, т. к. еще действует обезболивание. Но тогда женщин только успевали с него перекладывать, ведь на подходе была уже следующая! И еще одна в какой-то момент стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу и удерживая между ног полотенцем нетерпеливого младенца. Это как раз рожали женщины, принадлежащие к многочисленному поколению беби-бумеров.

Десять лет спустя, когда я вторично пришла в роддом, ситуация была кардинально иная. На весь родильный блок – красивый, стеклянный, с отдельными родильными палатами человек на 20, – кроме меня была еще одна рожающая женщина. Вокруг нас вились многочисленные врачи, ординаторы и акушерки, предупреждая каждый ох и вздох: «Не беспокоит?» Поскольку даже вторые роды обычно занимают немало часов, мы успели подружиться, и акушерка рассказала, что сейчас нас, рожениц, целых две, а бывают дни, когда никого не привозят, и ординаторы, которые приходят сюда обучиться и набраться опыта, уходят ни с чем. Вот такие были 90-е годы: женщин фертильного возраста было мало, а неоптимистичная и неопределенная ситуация в стране выкашивала и последнее желание подарить Родине еще одного гражданина у способных на то матерей.