Почему мы болеем. Откровенный разговор биолога с верующими и неверующими - Ольга Сорокина

У каждого из нас есть мама. И папа. Наши родители. Мужчина и женщина, подарившие нам жизнь. Каждый, кто появился на свет, – уже победитель. Только представьте себе: только одна из миллионов маленьких хвостатых мужских клеточек, стремительно продвигающихся в решающем забеге к вальяжно раскинувшейся яйцеклетке, сумеет проникнуть в нее и соединиться с материнским генным материалом. Этот таинственный процесс приведет к появлению нового человеческого существа, которое месяцев через девять громогласно заявит о себе.

Мы не помним, как были зачаты и появились на свет, но наше подсознание помнит. И затаившаяся в глубине подсознания память об этих событиях оказывает влияние на всю нашу последующую жизнь. Если человеку не приходится постоянно решать какие-либо сложные проблемы, если он не страдает серьезными хроническими заболеваниями, а все системы его организма функционируют нормально, вытаскивать эту теневую часть на свет нет особой нужды. Но следует иметь в виду, что отголоски отклонения от естественного процесса появления человека на свет могут вдруг аукнуться в самый неожиданный момент. И узнать, как все происходило, – почти как припасть к своим истокам, омыться в них и, как Иван-молодец из сказки, выйти новеньким и помолодевшим.

Для многих женщин процесс рождения ребенка – одно из самых сильных переживаний в жизни, иногда со знаком плюс, однако чаще – отрицательное и тяжелое, прямо по Библии.

Жене сказал: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей;

Библия, Бытие, глава 3, стих 16.

Приятельница, вырастившая и женившая двух сыновей, до сих пор вспоминает о своем поведении в родильной палате: она орала беспрерывно. И не потому, что выполняла наставления своей мамы: «больно или не больно – ори громче, а то врачи не будут вообще обращать на тебя внимания». Она искусала себе губы в кровь, пытаясь сдерживаться, но ощущения были сильнее ее. Чем-то это напоминает ситуацию, когда прикасаешься случайно к горячей плите: поневоле вскрикнешь, рефлекторно отдергивая руку. Стараюсь не делиться с молоденькими подружками рассказами об ужастиках в родильных отделениях – ведь им еще предстоит рожать. А боль, которую испытывают женщины в родах, быстро забывается, и моя знакомая через много лет помнила только «подмогните-подмогните», которые раздавались с разных сторон, и собственный отчаянный бессловесный вой, а не саму боль.

Моя мудрая мама, когда внучки спрашивают ее о том, как было, отвечает кратко: «Терпимо, примерно как во время месячных». Физиологически процессы несколько сходные: и в том и в другом случаях матка готовится к отторжению части ткани, ей больше не принадлежащей. В одном случае это неоплодотворенное яйцо с частью подготовленной для его приема тканью матки, а в другом – созревший плод с плодными оболочками и плацентой. По прошествии многих лет, как будто мгновенно промелькнувших со дня рождения детей, вспоминается ощущение, знакомое многим рожавшим женщинам. Ты раскрываешься навстречу миру, а мир готов принять тебя и то, что выросло у тебя внутри, переросло тебя и готово отделиться и начать самостоятельную жизнь.

Гинекологи говорят: «Как родовые пути пройдешь, так и проживешь». Те, кто сталкивался с детским церебральным параличом или другими тяжелыми болезнями, вызванными родовыми травмами, сразу понимают, о чем идет речь. Можно привести и не такие трагичные примеры. Но в каждой амбулаторной истории болезни человека не зря обязательно описывают, как протекала беременность у матери, какие были роды – в срок ли, были ли осложнения, доношенным ли родился младенец. Были ли роды естественными, или ребенок появился на свет в результате проведения хирургической операции – кесарева сечения. Врачи точно знают, что такой анамнез помогает диагностировать возможные болезни и отдифференцировать их друг от друга.

Думаю, нам понятно, насколько различаются ощущения ребенка, родившегося в срок от нормально выношенной беременности, и младенца, появившегося в результате кесарева сечения. Представьте себе: лежишь себе тихонечко в обволакивающей темноте, покачиваешься в теплой водичке, удобно подогнув ручки и ножки; ничего лишнего тебе не надо, а все, что необходимо, поступает прямо в твою собственную кровь через пуповину и таким же образом выводится отработанное; не надо тебе ни дышать, ни жевать, а мерный стук маминого сердца успокаивает и дает понять, что все в этой жизни хорошо. И вдруг – трах-ба-бах! начинает происходить что-то непонятное. А вроде бы ничего не предвещало… Надежная оболочка твоего уютного домика вдруг разверзается, тебя хватают чьи-то грубые руки в скользких чужеродных перчатках и вынимают из привычной и теплой колыбельки. На тебя неожиданно обрушивается лавина звуков, нестерпимо яркого света, кожу обжигает холодный воздух, безжалостно вторгаясь в легкие, и ты выталкиваешь его с первым отчаянным криком. Ты остаешься один на один с новым для тебя миром в этот страшный миг, без незримого маминого присутствия, которое надежно сопровождало тебя каждым ударом ее любящего сердца. Ты не можешь даже слышать ее родной голос, т. к. она в этот момент лежит под наркозом. Когда еще тебя принесут к ней, чтобы она взяла тебя в свои ласковые руки, прижала к груди, и ты снова смог бы почувствовать себя в безопасности и ощутить, что тебя любят… В лучшем случае через сутки. А как их пережить? Хотя, слава богу, чаще кесарево сечение проводят под эпидуральной анестезией. Маме делают укол в спину, «отключая» нижнюю половину ее тела, она остается в сознании, поэтому сразу после извлечения на свет Божий тебя могут даже приложить к теплой маминой груди, как и младенчиков, появившихся на свет в результате естественных родов.

Хорошее дело «иссечением» не назовут. Широко распространенный миф связывает название операции кесарево сечение с Гаем Юлием Цезарем, легендарным античным правителем, который якобы появился на свет именно таким образом. Может быть, потому что слова созвучные – кесарь-цезарь. Действительно, название этой операции связано с Цезарем, но косвенно, и сам он никак не мог появиться на свет таким образом. В Древнем Риме ребенка доставали через разрез в животе и матке – внимание! – только умершей женщины. При этом даже не надеялись сохранить жизнь неродившемуся младенцу. Просто существовал закон, в соответствии с которым умершую беременную женщину надо было похоронить отдельно от плода. Мать же императора Цезаря, о чем известно из достоверных источников, прожила долгую жизнь.

У живых женщин эта операция в древние времена не проводилась, так как понятия о септике и антисептике не существовало, и шансы женщины выжить после нее приближались к нулю. В XIX веке, когда стали отказываться от домашних родов и женщин начали отвозить в родильные дома, заметили, что роженицы, которым помогали врачи, а не акушерки, чаще заболевали «родильной горячкой» – так называли это состояние в далеком 1847 году. Все дело оказалось в том, что врачи нередко приходили на роды сразу после патологоанатомического вскрытия, в том числе людей, умерших от бактериального сепсиса. А в то время руки после этого помыть в голову не приходило. После обязательного обеззараживания рук хлорным антисептиком материнская смертность сразу же уменьшилась в 10 раз! Не надо думать, что актуальность мытья рук осталась в глубоком прошлом, этот простой вопрос касается здоровья каждого из нас. Но об этом позже.