Призвание. О выборе, долге и нейрохирургии - Генри Марш

Акустическими называют опухоли, которые произрастают в черепе из слухового нерва; порой они становятся настолько большими, что, сдавливая мозг, медленно убивают пациента.

Первый раз, в 1992 году, я приехал в Киев в сопровождении двух британских коллег: анестезиолога и патологоанатома. Мы посетили главную государственную нейрохирургическую больницу — один из двух крупнейших центров нейрохирургии на территории Советского Союза, — где выступили с лекциями. Коллеге-патологоанатому устроили экскурсию по патологоанатомическому отделению киевской больницы, после чего он вернулся потрясенный: ему показали ряд корзин, где лежал головной мозг пациентов, умерших после операций по поводу акустической опухоли.

Когда Игорь вместе с женой Еленой приехал на нашу с Кейт свадьбу в 2004 году, все, о чем он говорил, — это акустические невриномы и их оперативное лечение. Через несколько дней Кейт не выдержала и сказала ему, что больше не хочет об этом слышать. «Игорь, — заявила она, — простите, но придется ввести мораторий на слово „акустический“. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Каждый раз, когда мы собираемся за столом, вы только и делаете, что пытаетесь убедить Генри показать вам, как оперировать акустические опухоли». Ну хоть на этот раз он послушался и ненадолго успокоился. Даже мне его увлеченность нейрохирургией и беззаветная преданность делу порой казались утомительными. В конце концов я согласился помочь, пусть и не без опасений, потому что лечение опухолей мозга одними операциями не ограничивается.

В годы, предшествовавшие событиям на Майдане, я возвращался домой в Англию и с воодушевлением говорил знакомым:

— Украина — по-настоящему выдающаяся страна.

Обычно мне отвечали с озадаченным лицом:

— А разве это не часть России?

Тогда я читал мини-лекцию о том, что Украина — одна из величайших в истории пограничных стран, где Европа встречает Азию, где демократия встречает тиранию.

Думаю, большинство английских друзей и коллег воспринимали мое легкое помешательство на Украине как экстравагантное хобби. Но когда начался Майдан и вся Европа увидела кадры, которые освещали противостояние между демонстрантами и бойцами спецподразделения «Беркут» с их дубинками, щитами и катапультами (все это напоминало сцены средневековых сражений), увидела заваленную горящими покрышками площадь Независимости, всю в густом черном дыму, думаю, меня стали воспринимать чуть серьезней. За двадцать четыре года нашей совместной работы у Игоря было много проблем. Он, всеми силами старающийся усовершенствовать отечественную нейрохирургию с помощью полученных знаний, был своего рода медицинским революционером и диссидентом. Система здравоохранения Украины, равно как и ее политическая система, базировалась на принципах авторитаризма, поэтому за время работы Игорь нажил много врагов и столкнулся с огромным количеством трудностей. Несмотря на это, его пациенты шли на поправку и клиника Игоря прочно закрепила свои позиции. Неоднократные попытки старших коллег и администрации помешать ему не увенчались успехом. Его достижения можно смело назвать героическими, и мне кажется, что наша с ним работа на протяжении двух с лишним десятилетий тоже была частью борьбы с коррумпированной властью, как и протесты на Майдане.