Призвание. О выборе, долге и нейрохирургии - Генри Марш

Пришлось признать, что я делаю все это не просто чтобы доказать: несмотря на преклонные годы, я способен справиться с подобной работой, но и для того, чтобы по возможности отсрочить будущее. Словно если я как следует намучаюсь сейчас, то каким-то волшебным образом смогу избежать мучений в дальнейшем. Словно работа, необходимая для приведения этого места в порядок, была своего рода искуплением, мирским аналогом самобичевания, которое встречается во многих культурах (например, среди жителей Тибета, которые ползают на четвереньках вокруг горы Кайлас в Гималаях). Вместе с тем я ощущал некоторый стыд за то, что пытаюсь задобрить судьбу, ремонтируя дом, — не самое полезное занятие, если учесть, сколько в мире бед и страданий. А возможно, я попросту мазохист, которому нравится привлекать к себе внимание. Что ж, я всегда был еще тем показушником.

Одолеваемый этими гнетущими мыслями, я приблизился к дому. Но стоило мне увидеть его, как все сомнения — точно так же, как и во время первого визита сюда, — отпали. Я смотрел на одичавший сад и старые кирпичные поилки для лошадей: перед ними лежал безмятежный канал, а позади них — озеро, на одном из берегов которого росли ивы. Пара лебедей была тут как тут: они казались ослепительно-белыми на фоне темной воды. За ними виднелся увядший с наступлением зимы камыш, а чуть дальше — железнодорожные пути: ребенком я не раз наблюдал, как по ним мчат паровозы.

Когда я зашел в дом — во тьму, потому что разбитые окна были заколочены досками, — лучи света из дверного проема упали на блестящие осколки стекла, разбросанного по всему полу и хрустевшего под ногами. Впрочем, меня это больше не беспокоило.

Я восстановлю это скромное, но прекрасное жилище. Я изгоню из него дух мертвого старика и выброшу весь оставленный им хлам. Посаженные мной яблони и грецкий орех зацветут. Я развешу по деревьям скворечники и смастерю домик для совы вроде того, что когда-то повесил в девонском лесу — на старом дубе у живой изгороди.

Я оставлю после себя чудесный дом, который обязательно принесет кому-нибудь радость.

Я решил установить высоко на стенах дома прожекторы с датчиками движения, а также камеры видеонаблюдения: с вандалами и ворами надо было что-то делать. Для этого пришлось бы взбираться вверх по лестнице вплоть до свеса кровли. Не могу сказать, сколько стариков, упавших с лестницы и сломавших шею или получивших серьезную черепно-мозговую травму, я повидал, пока работал в больнице: сбился со счета. Даже падение с высоты одного-двух метров может оказаться смертельным. К тому же существует прямая связь между травмами головы и преждевременным наступлением деменции. Для начала я просверлил в стене ряд отверстий, в которые вставил болты с кольцами наподобие тех, что используют альпинисты, и привязал лестницу к кольцам. Надев страховочный пояс, я с помощью карабина закрепил его на лестнице. Вот таким образом я и устанавливал прожектора и проклятые видеокамеры, орудуя огромной дрелью, которой проделывал в стенах дома штрабы под кабели.

Когда я работал, кто-то зашел во двор. Я спустился с лестницы. Передо мной стоял мужчина моего возраста с золотистым ретривером. Тот с удовольствием исследовал одичавший сад, пока мы разговаривали.

— Я жил здесь в детстве, лет шестьдесят назад, — объяснил он. — Это было в пятидесятых, еще до того, как здесь поселился Деннис, рабочий канала. Мы с братом жили тут вместе с родителями. Самые счастливые годы их жизни.

Выяснилось, что мы действительно ровесники и когда-то жили менее чем в миле друг от друга. Он достал черно-белые фотографии, на которых этот дом был запечатлен чистым и ухоженным, с большим цветущим сливовым деревом во дворе. Было видно, что в саду ровными грядами росли многочисленные овощи. У ворот стояла женщина в переднике — мать моего гостя.

— Здесь я развеял прах родителей. — Он указал на противоположный берег канала, заросший травой; к нему вел мост. — Время от времени я приезжаю сюда, чтобы с ними поговорить. Сегодня я сообщил, что их внук только что окончил университет. Они бы так им гордились!

Я провел его в дом. Он смотрел по сторонам, словно зачарованный, — должно быть, воспоминания нахлынули.